Чтение онлайн

Утром курсантов будил звонок. Строились по национальным группам — испанцы отдельно, немцы отдельно. Старший группы по-военному докладывал начальнику школы о личном составе, и все отправлялись на спортплощадку — зарядка, гимнастика, упражнения на турнике, бег. Спорту в школе Коминтерна придавалось большое значение.

Кормили хорошо, обильно. На еду и вообще на условия курсанты не жаловались. А было бы плохо, тоже никто бы и слова не сказал, проявления недовольства исключались. Советский Союз приютил их, советские люди в трудные военные годы делились с ними всем, что имели, и нечестно было бы претендовать на привилегии.

В школе учились немцы, австрийцы, судетские немцы, испанцы, чехи, словаки, поляки, венгры, румыны, болгары, французы и итальянцы. Каждая группа готовилась вести партизанскую войну в своей стране. Кроме них обучалась еще одна группа, находившаяся в полной изоляции в отдельном домике за оградой, — корейские коммунисты. Никто их не видел, но о них все знали.

За месяцы, проведенные в школе, курсанты проработали историю компартии Германии и историю ВКП(б), разобрались в причинах крушения Веймарской республики и обстоятельствах прихода к власти Адольфа Гитлера, оценили положение в нацистской Германии и ход войны, вникли в политэкономию, исторический материализм и диалектический материализм.

Нацизм как теория и практика изучался на занятиях тщательно и серьезно с использованием первоисточников. В негативном плане на занятиях говорилось и о коммунистических отступниках — от Льва Троцкого, «предателя и агента гестапо», до исключенных из компартии Германии ее недавних руководителей-леваков Рут Фишер и Аркадия Маслова (родившегося в России).

У каждой группы был свой преподаватель. Руководителем немецкой группы назначили холодного и беспощадного Пауля Ванделя, чью фамилию в спецшколе переиначили в Класснер. Он работал в Коминтерне помощником самого Вильгельма Пика, который после ареста Тельмана стал председателем компартии Германии. В ГДР Пауль Вандель сделает карьеру — станет первым министром народного образования, потом послом в народном Китае и, наконец, заместителем министра иностранных дел.

Помогал Ванделю, который жил в Советском Союзе с начала 1930-х годов, Бернхард Кёнен, пожилой рабочий, менее искусный в политических и идеологических хитросплетениях. НКВД его арестовал перед войной, в заключении он потерял глаз, потом был выпущен. В ГДР он станет первым секретарем отделения партии в Саксонии-Ангальт. В 1953 году поедет послом в Прагу.

Особое место в учебном процессе занимал практический курс, который именовался «Политические вопросы современности». Курсантов учили методике ведения подпольной работы в третьем рейхе. Им предстояло создавать так называемые «народные комитеты» — тайные антинацистские организации.

Курсанты сами составляли учебные листовки (в том числе учились их печатать подручными средствами) и критически разбирали реальные листовки, выпускавшиеся Главным политуправлением Красной армии для солдат вермахта.

Много времени курсанты проводили в библиотеке. Туда среди прочего присылались пронумерованные секретные бюллетени, которые предназначались для советского идеологического аппарата: обзоры зарубежной прессы и иностранного радиовещания. Взяв такой бюллетень, полагалось расписаться в особом журнале. Зато курсанты в отличие от обычных советских граждан имели возможность узнавать, что происходит в мире.

Отдельно в школу пересылались из ГлавПУРа подборки подобранных на поле боя писем немецких солдат и офицеров на родину и писем из Германии на фронт. Был еще один секретный бюллетень, представлявший особый интерес для курсантов-немцев, — переводы официальных материалов нацистской Германии: декретов, законов, речей нацистских лидеров.

Учились курсанты и тактике партизанской войны. Стреляли из винтовки и пистолета, маршировали по плацу. Иногда их будили по ночам сиреной и проводили учения. Курсанты, знакомые с военным делом, особенно те, кто успел поучаствовать в гражданской войне в Испании, говорили, что учеба далека от жизни.

С раннего утра и до обеда курсанты слушали лекции. После обеда у них был час свободного времени. Потом начинались семинары и самостоятельная работа — до полуночи. Воскресенье считалось свободным днем, но выходить за территорию лагеря было нельзя, равно как выпивать или заводить романы.

Развлечения ограничивались товарищескими вечерами, на которых старшие коммунисты делились своими воспоминаниями. Маркус Вольф сразу обратил внимание на одну из курсанток — голубоглазую блондинку Эмми Штенцер, дочь депутата рейхстага от коммунистической партии Франца Штенцера, убитого в 1933 году в первом нацистском концлагере Дахау.

Ее мать держали в мюнхенской тюрьме Штадельхайм, потом отпустили. В августе 1934 года она с тремя дочками прибыла в СССР. Работала на Первом подшипниковом заводе в Москве. Потом ее арестовал НКВД, а девочек поместили в Первый интернациональный детский дом в Иванове. Таков был удел многих немецких коммунистов-политэмигрантов. Они бежали в Советский Союз от гестапо, а оказывались на Лубянке как «немецкие шпионы».

Эмми Штенцер было тогда 19 лет. В отличие от Маркуса Вольфа она путалась в теории. Зато ловко создавала на бумаге подпольные организации и — любопытная черта — хранила в памяти все прегрешения товарищей по группе. Такой она и запомнилась учившимся с ней немцам.

Новый 1943 год курсанты встретили в скудно обставленной и холодной столовой. Столы по случаю праздника накрыли скатертью. Угощались компотом из тыквы и крепко заваренным чаем. Читали революционные стихи. Это был их последний год в школе и последний год существования Коминтерна.

Шестнадцатого мая 1943 года курсантам сообщили, что Коминтерн распущен. Школу закрыли. Курсанты сдали экзамены и получили различные назначения. Предполагалось, что курсантов-немцев отправят в германский тыл. Все, кого туда отправили, погибли.

Маркус Вольф, вернувшись в Москву, тяжело заболел малярией. Выздоровев, узнал о новом и неожиданном назначении. Его не отправили в тыл врага и не откомандировали в распоряжение 7-го отдела ГлавПУРа для пропаганды в войсках противника или для работы среди военнопленных. Он был принят в секретный «Институт 205».

Научно-исследовательский институт № 205 при ЦК ВКП(б) создали на базе отдела печати и радиовещания распущенного Исполкома Коминтерна.