Мармион
Шрифт:
За тучи спряталась луна,
На город пала тишина.
Внизу, на улице, где днем
Не умолкал военный гром,
Сейчас был слышен каждый звук: Звенел сверчок, кружился жук…
И хлопанье совиных крыл
Неслось оттуда, где Собор
Вздымал свой острогранный шпиль, А дальше в небо уходил
Тянувшийся до самых гор
Готических фронтонов лес…
Вот лунный луч, сверкнув, исчез
За выступами крыш,
Скользнув по стеклам витража —И снова тьма и тишь.
Лишь где-то факелы, дрожа,
Чадили, освещая путь,
По улицам кому-нибудь
Из тех вельмож, кто покидал
Последний королевский бал.
Мать-аббатисса неслучайно
И час избрала помрачней,
И место для раскрытья тайны
(И менестрель согласен с ней!).
21
Святой отец! Блажен, кто мог
Шаги благословенных ног
Своих направить в те места,
Где гроб Спасителя Христа!
О пилигрим! Молясь Ему,
Внимай рассказу моему!
Де Вильтон в Клару был влюблен, Но знают все, что Мармион
И сам хотел взять в жены Клару —Из рода Глостеров она.
(Я в том же доме рождена!)
И в ревности, вскипевшей яро, Сказал однажды Мармион
(Он был безумно озлоблен),
Что Вильтон — тайный ренегат, Что был Мартину Шверту рад
И с ним вступил в союз
В те дни, когда сей генерал
На нас с бургундцами напал…
Но видно, Вильтон трус,
Лишь потому он, видит Бог,
Врагам в сраженье не помог!
Перчатку бросил Мармион —
Испытанный прием!
В измене Вильтон обвинен,
И перед королем
Он откровенно рассказал,
Что Шверта в Гульдресе знавал, Но он ни в чем не виноват —Пусть это письма подтвердят!
И он за письмами послал.
Ему пакет привез вассал —
Послания, что там лежат,
Яснее ясного твердят,
Что Ральф де Вильтон виноват!
И удивлен, и разъярен,
Прибегнул к поединку он
(Пути Господни знать не нам!), Но победил проклятый лорд:
Быть может, Вильтон дрогнул сам, А может — в вере был нетверд?
Иначе, где ж она тогда,
Всеблагость Божьего суда?
22
А паж, тот, что пакет привез, Увидел, что беда — всерьез,
И сам признался в том,
Что по пути из замка он
Был юной девой обольщен,
И погружен в глубокий сон
Неведомым вином…
Он даже клятвы в том принес —Никто не принял их всерьез.
Лишь Клара верила одна.
Чем Мармиону стать женой,
Конечно, предпочла она
Жизнь Хильде посвятить Святой.
Так множество причин земных
Выводят нас к путям святых…
С времен саксонской Эдельфлед
У нас и не было, и нет
Чистейшей красоты такой,
Достойной звания Святой!
И лишь одна земная в ней
Еще живет черта:
Часами о любви своей
Горюет у креста.
Ее поместья все лежат
Вдоль Теймских берегов.
Там урожай в полях богат,
Бесчисленны стада телят,
И с лаем гончие летят,
И егери не зря трубят
В тиши густых лесов!
Позор обители моей
И мне до окончанья дней,
Грех переполнит меру,
И надо мною рухнет храм,
Когда я это всё отдам
Барону-лицемеру!
Король же хвастался не зря,
Что Клару из монастыря
Вернут насильно… Вдруг указ
Об этом и вручен как раз
Его любимцу Мармиону?
Кто может знать определенно?
23
«Я, пленница во власти зла,
К тебе за помощью пришла.
Тебя молю и заклинаю
Во имя всех твоих шагов
К святыням всех святых гробов, Во имя Церкви умоляю!
Кем Вильтон оклеветан был?
Кто эти письма подменил?
Чья грязная интрига
Таится здесь? И чья вина?
Стыд говорить — она, она,
Монахиня-расстрига!
И может быть, что, не узнав
Ее причудливость и нрав,
Ты был бы очень удивлен:
Ее любовник — Мармион,
И вдруг она — и для чего? —
Спешит устроить брак его!
Но ей бесчестный этот ход
Над Мармионом власть дает:
В его дела посвящена,
Хранила при себе она
Его приказ, конверт, печать —Всё, что могло разоблачать
Бесчестность Мармиона.
Святая Хильда помогла
Раскрыть пути греха и зла
И честь обители спасла,
И Клару от барона!
24
Распространяться смысла нет,
Как мне достался сей пакет —
С ним ехать не должна я:
Ведь рыцарь может по пути
На преступление пойти,
Спаси меня, Святая!
И коль случится мне опять
Твои владенья покидать,
Я наложу епитимью
На душу грешную свою!
Возьми пакет, отец святой,
Тебя преступною рукой
Не остановят! В Кентербери
Тебе всегда открыты двери…
Всё надо Волей передать,
Чтоб Генрих правду смог узнать!
Пусть Бог тебя благословит,
Святая Хильда наградит,
И ночью будем мы, и днем
Служить о здравии твоем…
Чем ты взволнован? Что с тобой?»