Чтение онлайн

Когда Никита, улегшись на Люську, трепещущую, будто невинная девица, вжался в нее мощным, но нежным и бережным движением и глубоко ушел плотью в это истомившееся тело, Люська тихо охнула и слегка дернулась, вяло положив ладони на Никитины лопатки. А Светка, будучи в буквальном смысле сбоку-припеку, испустила такой сладкий стон, словно Никита был с ней… Возможно, она и вправду разрядилась, потому что на некоторое время успокоилась и умолкла, уткнулась лицом Никите в плечо и только изредка проводила левой ладонью по его спине, а правой поглаживала Люську по гладкому плечику. Никита тоже непроизвольно обнял сразу обеих, а потом ощутил на Светкиной спине и Люськину руку.

— У-у-о-ах! — Люся судорожно стиснула Никиту в объятиях, обдала его жаром.

— О-о-ой, Валечка!

Тут Никита понял, что все эти несколько минут Люська отдавалась не ему, а покойному Балясину, воображая, что это Валентин. Другой бы мужик и обиделся, но Никите это было по фигу — он эту Люську сто лет не жаждал, в любви ей не признавался. И то наслаждение, которое в нем уже начинало заниматься, угасло.

Тем более что Люська уже расслабила объятия и лежала совершенно безучастно. Но на расстоянии вытянутой руки азартно хрипела Светка. И, не долго думая, Никита перебрался к ней, сразу же страстно схватившей его в крепкие кольца рук и ног, закачавшейся, забесившейся под ним со сладострастными взвизгами… И хотя после Люськи Светка казалась более жесткой, мускулистой, резкой, жадной и грубоватой, страсть вновь разгорелась с удвоенной силой. Впрочем, Булочка была уже настолько горяченькой, что всего нескольких рывков хватило, чтоб и она вспыхнула. Но и Никите ждать было недолго…

После этого немного полежали рядышком, а потом выяснилось, что Люська умиротворенно похрапывает.

— Ну, пошли! — прошептала Светка. — Не будем мешать бедненькой.

Они тихо, не потревожив спящую, покинули номер, заперли его снаружи и вернулись в свой.

Никита привалился к стенке и стал засыпать. А Светка подошла к телефону:

— Ну как там? Хорошо. Меня не будите, Петрович в курсе.

Должно быть, то, что ей сообщили, Булочке понравилось. Она залезла к Никите под одеяло, прижалась к нему теплой спиной и пробормотала уже сонным голоском:

— Пусть Хрестный умоется…

На сей раз Никита проснулся не сам по себе, а потому что его разбудила Светка. Одета она была по-деловому, так же, как и вчера, в тот же кожаный жакет, черную водолазку с кулоном-черепушкой, облегающие брючки и сапожки.

— Вставай, вставай, порточки одевай! — пропела она на мотив пионерского горна, бесцеремонно тормоша Никиту за плечо. — Так всю жизнь проспишь, соня!

Никита огляделся, пытясь понять, что тут в номере изменилось. На столе и креслах откуда-то взялось множество всякого рода ранее отсутствовавших вещей.

Какие-то коробки с фирменными этикетками, перевязанные бечевками пухлые свертки, пластиковые пакеты.

— Вот тебе пока нижнее белье и шлепанцы, — бросив на табурет свежие трусы и майку, объявила Булка. — Бритва тут есть, все прочее — тоже. Жду через десять минут.

Ничего, — сказала Светка, когда он явился пред ее светлые очи, — сойдет для сельской местности. Теперь одевай вот эту рубашку и этот костюмчик.

Вещички, видимо, возникли из тех самых пакетов, которые появились в комнате утром.

— Более менее, — произнесла Булочка, повертев Никиту и рассмотрев с разных сторон. — Смотришься, смотришься, красавчик ты мой. Теперь сходим наверх, сфотографируешься.

— На паспорт? — предположил Никита.

— Угадал. Начнешь новую жизнь. Но не сразу. Думаю, пару дней еще посидишь тут.

Никита под конвоем Булки поднялся по лестнице, прошел с ней через «шкаф уборщиц», очутился в туалете. Светка вышла первая, убедилась, что в коридоре никого нет, а потом поманила Никиту. Они прошли по коридору до очередной лестницы, поперек которой висела веревочка с табличкой «Прохода нет», и очутились напротив какой-то ободранной двери. Света постучала три раза, и дверь открыл парень мрачноватого вида.

В комнатке оказалась фотолаборатория. Парень усадил Никиту в кресло, включил мощные лампы, попросил чуть повернуть голову, сказал: «Хорош!» и сделал пару снимков.

— Пошли, — сказала Светка скромно помалкивавшему Никите, и тем же путем они вернулись в подвал. — А теперь слушай. Меня сегодня тут больше не будет. Не знаю, как насчет завтра, а сегодня — точно. Будешь по мне скучать?

— Буду, — ответил Никита, догадываясь, что она ждет именно этого ответа.

— Молодец, — Светка потрепала Никиту по щеке, — хороший мальчик. Но я не хочу, чтоб ты скучал. Я тебе сюда Люську посажу. Хочешь?

— Как скажешь, — являя всем видом полное подчинение любому приказу, произнес покорный раб.

— Значит, хочешь. Но даже, если б не хотел, я ее все равно посадила бы.

Потому что выяснилось, что она может знать очень важную вещь. И если ты ее у нее узнаешь, то сильно мне поможешь. А во-вторых, это избавит Люсеньку от очень неприятного разговора. Ну и, в-третьих, это поможет тебе самому поскорее отсюда выбраться.

— А что надо узнать?

— Суть дела такая. Люська, как выездная секретарша, за Балясиным немало покаталась. И по Руси, и по СНГ, и в настоящей загранке побывала. Последний раз они были в Париже, летом этого года. Вот об этой поездке надо подробно все выспросить. Но прежде всего — с кем они там встречались, не было ли там среди тех, с кем общались, восточных людей. Типа турок, иранцев, курдов… Ну и наших тоже: чеченцев, дагестанцев, азербайджанцев. Если были, запомни фамилии или имена. Ты умный, у тебя получится. Не получится — я тогда с ней по-другому поговорю. На тебя не обижусь, но ей туго придется.

— Это с кладом в Бузиновском лесу как-то связано?

— Вот за такие вопросы ты когда-нибудь башку и потеряешь. Постарайся пока все, что про клад знаешь, выкинуть из головы. — Светка вышла из комнаты.

Вскоре она вернулась и ввела в комнату полусонную Люську. Та дошла еле-еле и тут же улеглась на Никитину кровать, досыпать, должно быть.

— Ну, все! — сказала Светка. — Чао, бамбино, я полетела. Общайтесь, не скучайте, до завтра!

Щелкнул замок. Никита остался у телевизора, дожидаться, когда Люська окончательно проснется.

На экране ничего заслуживающего внимания не было. Никита туда и не смотрел вовсе, поскольку его ни женские прокладки не интересовали, ни памперсы, ни даже шоколад фабрики «Россия». Да и к рок-музыке он за последние три года как-то охладел. В общем, пока там мерцали и дрыгались разные цветные картинки, за которые кто-то большие бабки получал, Никита думал помаленьку. Точнее сказать, он пытался проанализировать ситуацию, пока Люська храпела, и ему не надо было выполнять приказа строгой госпожи Булочки.