Чтение онлайн

«Какое обещание?» – спросил Тор.

Гвен молча вытерла слезы, идеально размещая цветы на могиле своего отца. После долгих минут тишины она, наконец, откинулась назад и вздохнула.

«Он заставил меня поклясться, что если он умрет, я буду править его королевством».

Девушка обернулась и посмотрела на Тора. Ее красивые глаза были влажными, озаренными утренним солнцем – они были самым прекрасным из всего, что Тору приходилось видеть. Тор был потрясен, осознав, что ее слова были правдой.

«Ты? Править королевством?» – удивленно спросил он.

Выражение ее лица стало мрачным.

«Ты думаешь, я не в состоянии?» – задала вопрос Гвен.

Тор запнулся.

«Нет-нет, разумеется, нет. Я не это имел в виду. Я… Я всего лишь удивился. Я понятия не имел».

Выражение ее лица смягчилось.

«Я тоже была удивлена. Это не то, чего я хотела. Но я сказала ему, что сделаю это. Он бы не успокоился, пока я не поклялась».

«То есть… тогда я не понимаю», – сказал сбитый с толку Тор. – «Почему короновали Гарета? Почему не короновали тебя?»

Гвен снова посмотрела на могилу отца.

«Воля моя отца не была ратифицирована. Совет не стал ее выполнять».

«Но это несправедливо!», – выкрикнул Тор, чувствуя, как в его душе поднимается негодование. – «Это не то, чего хотел твой отец!»

Девушка пожала плечами.

«Но это к лучшему», – сказала она. – «На самом деле это не то, чего я хочу».

«Но это не означает, что править должен Гарет».

Гвендолин вздохнула, вытирая слезы и беря себя в руки.

«Говорят, что каждое королевство получает того короля, которого заслуживает», – сказала она.

Ее слова повисли в воздухе. Задумавшись над этим, Тор понял, что на самом деле Гвен была гораздо мудрее, чем он думал. В эту минуту он осознал, что в действительности она стала бы хорошим правителем. Тор был расстроен из-за того, что ее обошли, что желание ее отца было проигнорировано.

«Но я волнуюсь о нашем королевстве», – сказала Гвен, – «о нашей половине Кольца. Когда МакКлауды услышат, что коронован Гарет, они осмелеют. Это раззадорит наших врагов. Гарет – не правитель и они знают об этом. Мы станем уязвимыми».

Тор задавался вопросами обо всех последствиях убийства короля – они казались бесконечными.

«Но что беспокоит меня больше всего, так что то, что мы не знаем имя убийцы», – произнесла Гвен. – «Я должна знать. Я не смогу успокоиться, пока не узнаю. Я чувствую, что и душа моего отца тоже не успокоится. Справедливость должна восторжествовать. Я никому не доверяю в этом дворе. Здесь слишком много шпионов и все лгут. На самом деле, ты – единственный человек, которому я мог доверять – потому что ты посторонний. А также, моим братьям Кендрику и Рису. Больше я никому не могу доверять».

«Ты кого-нибудь подозреваешь в его убийстве?» – спросил Тор.

«У меня много мыслей. Я буду следовать за каждой из них и не остановлюсь до тех пор, пока не найду убийцу моего отца».

Делая это заявление, Гвен смотрела на могилу короля. Тор почувствовал уверенность в ее словах, почувствовал, что она выяснит, кто это сделал. В конце концов, она встала. Тор тоже поднялся, и они стояли вместе, бок о бок, глядя на могилу.

«Я хочу уехать подальше отсюда», – сказала Гвен. – «Я хочу покинуть это место. Часть меня не хочет снова сюда возвращаться. Я ненавижу все это. Не знаю, к чему все это приведет. Но я чувствую, что конец будет трагическим. Смерть. Предательство. Убийство. Я ненавижу этот двор. Я ненавижу быть частью королевской семьи. Я хотела бы жить простой жизнью. На самом деле мне хотелось бы, чтобы мой отец был фермером. Тогда он все еще был бы жив. И это значило бы для меня больше, чем все королевство».

Чувствуя ее боль, Тор взял девушку за руку. Гвен не отстранилась.

«Я и сам скоро буду далеко отсюда», – сказал он.

Когда Гвендолин повернулась и посмотрела на него, он увидел страх в ее глазах.

«Что ты имеешь в виду?» – настоятельно спросила она.

«Завтра мы садимся на корабль – весь Легион. Сотня. Мы отплываем на обучение на далекий остров. Я не вернусь до осени. Если я вообще вернусь».

Гвен казалась удрученной. Она медленно покачала головой.

«Жизнь не может быть настолько жестокой», – сказала она. – «Все сразу».

Внезапно она преисполнилась решимости.

«Когда отплывает корабль?»

«Утром».

Девушка всплеснула руками.

«У нас есть целый день, чтобы провести его вместе», – сказала она, улыбнувшись. – «Давай этим воспользуемся».

Тор улыбнулся в ответ.

«Но как?» – спросил он.

Ее улыбка стала еще шире.

«Я знаю идеальное место».

Гвендолин развернулась и повела его за собой. Они бежали через поля, держась за руки. Крон следовал за ними. Тор понятия не имел, куда она его вела, но пока он с ней, ничто не имело значения.

Пока Тор и Гвен шли через цветочные поля, вверх и вниз по холмам, Тор поражался тому, насколько ему хорошо было находиться рядом с Гвен. Он ощутил и ее радость. Это не было похоже на ее обычную радость, тот кипучий смех, который озарял все вокруг нее. На смену той радости пришло нечто более мрачное, более строгое со дня смерти ее отца.

Они шли через поля, богатые всевозможными цветами, через радугу розовых, зеленых, фиолетовых и белых оттенков. Крон бежал вокруг них, повизгивая и прыгая. Казалось, он даже счастливее них. Наконец, они подошли к большому холму и, добравшись до вершины, Гвен и Тор остановились. Тор благоговейно замер при виде открывшейся перед ним картины – там, на горизонте, находилось огромное озеро с бело-голубой водой – чище любой воды, которую он когда-либо видел – которая сверкала на солнце. Озеро было окружено возвышающимися горами. Их скалы казались живыми, сверкая различными оттенками в лучах утреннего солнца.

«Озеро Скал», – сказала Гвен. – «Это древнее скрытое озеро. Никто сюда не приходит. Я обнаружила его, когда была ребенком. У меня было слишком много свободного времени, чтобы его исследовать. Ты видишь тот остров, там?» – спросила девушка, указывая вдаль.

Тор прищурился на солнце, мерцающем в озере, и увидел его – маленький остров в центре озера, далеко от берега.

«Именно сюда я сбегала, когда была ребенком. Я брала ту маленькую лодку, вон там», – сообщила Гвен, указывая на выветрившуюся лодку на берегу. – «И гребла сама. Иногда я проводила там целые дни, подальше от всех. В этом месте никто не мог найти меня. Это единственное место, которое я считаю безупречным».