Чтение онлайн

– Или нападать на них. Полагаю, что Франко и Муссолини будут куда сговорчивее и трезвее, чем Петен.

– Думаете?

– А что им останется? Если, конечно, они не захотят героически отдать жизни во славу далекой и чуждой им страны из-за океана.

– После разгрома нашего десанта на Аляске, Рим с Мадридом стали с нами разговаривать совсем иначе. Как будто уверовали в нашу слабость, в то, что мы скоро сдадимся и развалимся.

– Так пожалуйста, – усмехнулся Тухачевский. – Ведь мы и сами такое впечатление хотим произвести, подсвечивая все деструктивные силы в нашем обществе. Как там говорили древние китайский мудрецы? Хочешь победить? Удиви противника. Введи его в заблуждение. Если ты слаб, то покажи ему, что это не так, и ты, на самом деле очень силен. Это подарит тебе время и возможности для подготовки победы. Если же силен, то прикинься слабым, что спровоцирует противника на нападение, которого ты ждешь и к которому готов.

– Михаил Николаевич, – покачал головой с улыбкой Гудериан. – Вы ведь знаете, что ситуация не настолько радужная.

– Но она под контролем. Нашим контролем.

– Зыбким… нам едва хватает сил.

– Это верно. Враг силен. Но до тех пор, пока мы идем впереди, удерживая инициативу, у него ничего не получится. Помните, как год назад началась странная мода на дрянное искусство? Как мы решили эту проблему? Правильно. Посредством реализации заранее подготовленного законопроекта об обязательной службе в армии, сняв все ограничения и обязав служить даже женщин и тех, кто по медицинским показаниям был не в состоянии это делать раньше.

– Да… эта идея с нестроевыми частями тылового обеспечения оказалась очень хороша. Всю Конфедерацию на уши поставили.

– Еще бы. Никто ведь не ожидал такого. Особенно, как их там… эм… а, амбициозные бездари. Впрочем, если бы не поддержка Германии, вряд ли бы нам это удалось.

– Так вы же фактически предложили возродить старые добрые традиции Мольтке и Бисмарка, которые еще помнят старики и ветераны Великой войны. Вы же буквально бальзам вылили на их изъеденную временем и лишениями душу. Когда почти все старшее поколение Рейха выступило за то, чтобы утверждать молодого человека совершеннолетним и полноправным только после окончания службы, то молодым оставалось лишь подчиниться. Даже несмотря на то, что идеи о женщинах в форме не всем пришлись по душе.

– Если мы их не охватим, то рано или поздно, они станут тем самым звеном, что начнет разрушать данную традицию, отдавая предпочтения не тем, кто лучше всего отличился в деле, а тем, кто смог обойти систему, выкрутиться и хорошо устроиться. Небезосновательно считая, что такой предприимчивый мужчина сможет неплохо обеспечить как их самих, так и их будущих детишек. А так… мы просто устранили совершенно ненужный выбор, вернув древнюю процедуру инициации. Хочешь стать взрослым и получить все права? Добро пожаловать в армию. Причем в строевых частях особый почет и льготы после службы, но туда берут только самых умных, сильных и стойких.

– Особенно учитывая, что вы приравняли к строевым ряд важнейших стратегических направлений…

– Ну а что поделать, – наигранно развел руками Тухачевский, – не кулаками едиными. Да и побеждать нужно, прежде всего умением, а не числом или силой. Ум человеку для того и дан, чтобы преуспевать перед лицом более сильных и выносливых конкурентов, а также выпутываться из казалось бы совершенно безвыходных ситуаций.

– Хм… но признаться, женщины, оказавшиеся в столь значительном количестве в армии, меня лично сильно смущают. Никак не могу привыкнуть.

– Зря. Очень зря. Вы ведь помните, что одна из основных проблем любой армии – это женщины. Мужчин долго нельзя держать без интима, это на пользу им не идет. Поэтому, всегда и везде, они стараются решить эту проблему подручными способами. И далеко не всегда это происходит по-человечески. А так – с одной стороны, большее количество женщин в коллективе позволит удовлетворять и тем, и другим свои потребности внутри группы, не бегая на сторону. С другой стороны, женщины-военнослужащие сами проконтролируют и пресекут большую часть ненужных инцидентов. Это удобно. Хотя, не спорю, проблем это добавило. Все-таки женская физиология не очень приспособлена для военной службы.

– Да, с беременными фрау с погонами, скажем сержанта, не всегда удобно разговаривать. Даже я теряюсь.

– Зато представь – пройдет лет двадцать-двадцать пять, и каждый второй гражданин Конфедерации вне зависимости от пола, будет иметь неплохую школу за плечами. Опыт службы в разных концах нашей огромной страны. Товарищей, буквально со всего света самых разных национальностей, перед которыми им будет стыдно в случае, если они начнут творить какое-то непотребство. Да и головы должны получиться проветренные от либерализма и прочей чуши.

– Мне в этом деле пугает только продвижение идей тотального вооружения населения, выпуская отслужившего не просто так, а с личным оружием, правом ношения и применения.

– Вы имеете в виду процедуру заказачивания населения?

– Да, именно. Зачем? Все хотел спросить, но не было подходящего случая. Для чего сейчас начали производить огромными сериями дешевые карабины под промежуточный патрон, а всех начальствующих, что в гражданской сфере, что военной обязали носить револьверы или пистолеты?

– На мой взгляд, это повышает ответственность и разумность поведения, – пожав плечами, произнес Тухачевский. – Я и сам не сразу это осознал. Поначалу я, как и многие в руководстве нашей страны, опасался неуправляемого роста бандитизма из-за повышения количества оружия на руках у населения. Но потом понял, что у вооруженного человека банально выше чувство ответственности. Это как шпага для дворян в далеком прошлом. Да, среди них случалось немало гадов и мерзавцев, но шпага как символ статуса сильно сдерживала большинство от множества открытых, нелицеприятных поступков.

– Странно все это, – хмыкнул Гудериан.

– Много чего странного есть в этом мире, – философски ответил маршал. – В данном случае, что в ситуации с армией, что с тотальным заказачиванием, мы решаем мирно и полюбовно массу сложнейших задач, которые в противном случае пришлось бы компенсировать голой силой. Сами же видели протоколы допросов. Нас хотели ввергнуть в пучину хаоса, грязи и распрей. И если мы не пошли бы на подобные шаги, то спустя несколько лет нам пришлось бы воевать, но не с внешним врагом, а с заблудшими соотечественниками, попавшими под дурное влияние.