Чтение онлайн

Сборы были недолгими: два чемодана, корзина с посудой и тюк с подушками. Прибыв в Таллин, я узнал, что в Пярну, куда перебазировался наш полк, поезд идет с вокзала Таллин-Вяйке по узкоколейке со скоростью «семь километров в неделю». Действительно, поезд шел медленно, подолгу останавливался у каждой рощицы. И когда я смотрю с внуками трогательный мультфильм «Паровозик из Ромашково» писателя-философа Геннадия Цыферова, то вспоминаю старшего собрата ромашковского – пярнский паровозик.

Прибыли мы в Пярну вечером. Оставив свою молодую жену на вокзале, я пошел искать квартиру.

Разместили нас в отдельной комнате, да еще угостили ужином, хозяйка немного говорила по-русски. Когда мы утром проснулись, она уже ушла на работу. На столе лежала записка: «Катю, накорми мою порасенку».

Так началась наша жизнь в Пярну. Лагерь расположился километрах в пяти на берегу залива. Это расстояние я преодолевал бегом. Командир полка, строгий на вид, поздравил меня с женитьбой и приказал срочно подготовить занятие по теме: «Наступление мотострелковой роты во взаимодействии станками».

Где-то через неделю я провел это занятие. При разборе были критические замечания, но в целом командир полка отметил: недостатки кроются в отсутствии средств управления. Канули в прошлое времена, когда использовали флажки, свистки, ракеты в грохоте артиллерии и танков. Необходимы другие средства управления, иная структура частей и подразделений.

Командир нашего батальона майор Корецкий, в свою очередь, предложил создать в полку танковый батальон и артиллерийский дивизион, чтобы отрабатывать систему управления огнем. Во всяком случае, это довольно скромное учение вызвало заинтересованный разговор.

В Вооруженных Силах шла реорганизация. На базе стрелковых создавались механизированные дивизии. Танковые корпуса переформировывались в танковые дивизии. Уменьшалось количество армий в округах, а округа становились фронтовыми управлениями на случай войны.

В июле прибыли офицеры из отдела кадров ЛенВО. Меня вызвали на беседу и предложили должность командира роты в 37-й гвардейской дивизии, которая дислоцировалась в Осиновой Роще, Сертолово и на Черной Речке. Меня соблазняли тем, что это будет парадная дивизия округа.

Опять были сборы недолги – и через неделю я уже в Бобочинских лагерях, где стоял 30-й гвардейский Ленинградский корпус генерала Н.П. Симоняка. Приютил нас в своем «шалаше» Сергей Магомедов, лезгин по национальности.

Командир полка полковник Иван Иванович Альхименко был немногословным: «Принимай вторую роту. Завтра же должен убыть с ротой на Черную Речку, подготовить казармы и столовую к зиме. Чтобы все покрасил под «орех»!»

День и ночь я проводил на объектах. Самое время восстановить отопление, но котлы были выведены из строя. А новые получить в 1946 году – и не мечтай! Досок тоже не было, пилили лес, а где его взять? И тогда провели разведку на переднем крае обороны финнов. Обнаружили сотни землянок с покрытием из сосны в два-три и даже восемь накатов. Возили бревна на единственной машине, трофейной «дизельмане», которая работала на солярке. Лес пилили на доски, сушили, нары в казармах росли как в сказке. Люди работали днем и ночью, вскоре с Карельского перешейка прислали нам машину овощей: картофель, капусту, морковь. Проявил заботу и командир батальона Герой Советского Союза майор Массальский. Он привез три мешка рыбы с речки Вуокси и полмашины грибов.

Пребывание в лагерях планировалось закончить корпусными учениями под руководством генерал-полковника Д. Гусева, которого прочили на должность командующего войсками Ленинградского округа вместо Маршала Советского Союза Л. Говорова, он, в свою очередь, отзывался в Москву для формирования войск противовоздушной обороны страны.

Подошла осень. Обсудив наше финансовое положение, мы решили, что у Екатерины Федоровны появилась возможность съездить к родителям: Михаил, брат, возвратился из армии, не виделись долгих пять лет.

На учениях наша механизированная дивизия из второго эшелона корпуса вводилась в прорыв, чтобы развить успех в операции. Дивизия оказалась очень громоздкой: три мотострелковых полка, два танковых, два артиллерийских, зенитный полк и еще несколько отдельных батальонов, – но тем не менее задачу выполнила. В последний раз я видел на параде войск Николая Павловича Симоняка, Героя Советского Союза, командира бригады на полуострове Ханко в Финляндии, первого командира 136-й стрелковой дивизии, которая после прорыва блокады Ленинграда стала 63-й гвардейской, первого командира 30-го гвардейского Ленинградского корпуса. Симоняк уходил из-за болезни в отставку.

Владимир Георгиевич Массальский, наш комбат, посоветовал нам: «Почитайте стихи М. Дуди на «Дорога гвардии», где показан образ легендарного командира ленинградских гвардейцев».

Возвратившись на Черную Речку, я нашел, к своему удивлению, свою жену уже дома, чему очень обрадовался. Это была первая разлука, и Екатерина ее тяжело переживала, несмотря на хороший прием дома.

С возвращением полка с учений и лагерей командир полка распорядился, чтобы офицеры батальона жили в одном подъезде. Тогда об отдельной квартире и думать не смели. В нашей квартире из пяти комнат проживало шесть семей. Зимовали без отопления. В коридоре поставили печь, от нее по всем комнатам и шло тепло. Дров сожгли с десяток кубометров, но, слава богу, выжили. Новый, 1947 год встречали в клубе. Там было теплее, согревали нас и горячительные напитки. Но все было в меру, под недремлющим оком командира полка. Тогда по праздникам и солдатам полагалось 100 грамм, и определенная «веселость» не считалась предосудительной.

Ближе к весне роту отправили в Бобочино на полигон, вырубать лес, готовить танковую и артиллерийскую директрисы. Однажды я вышел на пригорок и обомлел: на земле лежало вышитое полотенце в цветах. Присмотрелся и ахнул: подснежники! Я еще подумал: «Какая прекрасная профессия у лесорубов. К ним по проталинам навстречу тянутся первые подснежники!»

17 мая мне позвонили: «Катю отвезли в роддом!» Ехать пришлось поездом со станции Перк-Ярви в Парголово, где и находилась больница. Дежурный врач поздравил меня с рождением дочери, чему я был несказанно рад. Похудевшая Катя подошла к окну, кивнула головой, дескать, все в порядке. Доченьку мы назвали Ларисой – Лариса Дмитриевна из «Бесприданницы» А.Н. Островского.

В этом же году был еще один праздник – 800-летие Москвы. Вспоминаю потому, что мне посчастливилось выступить на митинге, посвященном славной дате. Я увязал историю древней Москвы с героизмом воинов панфиловской дивизии и курсантов-кремлевцев, защищавших подступы к столице. Запомнился мне 1947 год и испытаниями новых видов вооружения: танкового, радиолокационного, артиллерийских и зенитных систем.

Летом 1948 года мы с Катюшей поехали в отпуск в Сибирь. Доченька подросла. Четверо суток в пути как бы стали прологом нашей счастливой поездки. От того безмятежного времени у меня сохранился помятый чайник, очевидец иллюзий семейного уюта послевоенных лет, с которым я выбегал за водой на полустанках.