Чтение онлайн

– Товарищи! – громко крикнул Тухачевский, за два месяца подтянувший испанский язык до уровня, позволяющего ему сносно произносить заранее подготовленные высказывания. – Настает решительный час борьбы с угнетателями и их прихвостнями – фашистами всех мастей! И в этот решительный час мы должны отказаться от мелких разногласий и объединиться. Готовы ли вы единым фронтом выступить против ненавистного врага?

– Да, – самозабвенно заорали зрители, хорошо разогретые предыдущим оратором. А Тухачевский продолжил, крича изо всех сил, чтобы быть услышанным хотя бы представителями прессы:

– Франкисты говорят: «Да здравствует смерть!» [47] Вот что они на самом деле несут на испанскую землю. Смерть и разрушение. Они стремятся уничтожить, разрушить свое Отечество ради идей и убеждений. И мы должны им ответить со всей твердостью, что умрем, но не отдадим Испанию на растерзание этим палачам. Только мы стоим у них на пути. Мы последняя надежда испанского народа. А потому я уверен – «Они не пройдут!» [48] – И, высоко вскинув над головой сжатый кулак и слегка развернув корпус вправо, как бы в сторону инициатора митинга, стал выкрикивать лозунги, мешая испанские и русские слова – El pueblo unido jam'as ser'a vencido! [49] Viva Espa~na libre! Viva la Uni'on Sovi'etica! [50] Да здравствует товарищ Сталин! Ура!

Закончил он свое выступление, скандируя зажигательную строку из песни Серхио Ортеги. На втором-третьем повторах к нему стали присоединяться отдельные голоса, а через полминуты эти слова подхватила почти вся толпа, и опомнившемуся Троцкому оставалось лишь молча пережидать этот взрыв энтузиазма.

– Эль Пэбло! Унидо! Хамас сэра венсидо! – неслось над площадью. То тут, то там началась пальба по небесам из пистолетов и винтовок. Над крышами взмыли испуганные птицы. Одновременно с ними музыканты спешно вскочили в свой автомобиль, оставив на тротуаре добрую половину своих инструментов, и легковушка, весело набирая скорость, покатилась по улице в сторону трибуны.

Внимательно наблюдавший за ними Тухачевский почувствовал резкий толчок в предплечье, чуть ближе к локтю словно плеснули кипятком, и, уже опускаясь на пол кузова и пытаясь прикрыть раненую руку от валящихся на него тел, услышал долгожданный стрекот «чикагской пишущей машинки».

В тот же день в 17 часов 10 минут в кабинет Джона Пирпонта Моргана-младшего зашел взволнованный секретарь, держа в руках небольшой листок.

– Сэр, вам срочная телеграмма из Мадрида.

– Что случилось? Франко взял Мадрид?

– Нет, сэр. Сегодня в полдень на площади перед отелем «Флорида» в Мадриде неизвестные расстреляли трибуну руководителей Народного фронта. Площадь не была перекрыта из-за условий военного времени и обстановки, поэтому на легковой автомобиль, в котором сидело несколько человек, никто не обратил внимания.

– Что с Троцким?

– Убит. Также погибла часть руководителей POUM и анархистов. Много раненых. – Морган внимательно посмотрел на Джимми.

– Кто-нибудь из московской миссии пострадал?

– Ранен Тухачевский.

– Хорошо, Джимми, можешь идти, – выдавил из себя Морган. Произошедшее для него было шоком. «Новый игрок вышел с размахом, громко заявив о себе, – подумал наследный владелец гигантской финансовой империи Морганов. – Теперь нужно понять, кто он…»

27 декабря 1936 года. Лондон. Кабинет Энтони Идена, министра иностранных дел Великобритании

– … таким образом, – докладывал секретарь, – на площади перед отелем «Флорида» Тухачевский смог очень серьезно завести толпу. Что совершенно не характерно для него. Свидетели говорят, что Троцкий был полностью обескуражен, он не ожидал такого поведения.

– Вы уже выяснили, кто организовал покушение?

– Нет, сэр. Наши люди работают, но пока их донесения не вызывают оптимизма.

– Даже так? И что они нашли?

– Работали две группы. Первая устраивала шум и отвлекала внимание толпы. Вторая – пыталась устранить Троцкого и Тухачевского, ведя огонь с балкона из винтовок. Полноценную баллистическую экспертизу провести не получится, но судя по характеру ранения, Тухачевскому просто повезло. Пуля попала в предплечье поднятой руки, хотя, вероятно, целились в голову. Опрос свидетелей подтвердил это предположение. Все они утверждают, что незадолго до ранения маршал повернулся и чуть сместился в сторону. Конечно, странно, что с такого расстояния промахнулись, но, вероятно, что-то пошло не так, и стрелок заволновался.

– Это интересно, – оживился Иден. – Почему именно их?

– Неизвестно. Пытаемся выяснить.

– А остальные раненые и погибшие?

– Они случайные жертвы. Первая группа стреляла в сторону трибуны из «томми-ганов» со ста пятидесяти ярдов, да еще и двигаясь на легковом автомобиле. Рассчитывать на попытку прицельно в кого-то попасть очень сложно. Наши специалисты считают, что они отвлекали внимание охраны.

– Их задержали?

– Нет. Из-за неразберихи и хаоса погоню смогли организовать только через четверть часа. А потому, закономерно, не преуспели – лишь нашли в трех кварталах от площади горящую легковую машину. Те же, кто в ней ехал, по-видимому, скрылись дворами. Но никто ничего подозрительного не видел.

– Троцкий и Тухачевский… – задумчиво произнес Иден. – Какой интересный расклад. Наши заокеанские друзья зашевелились?

– Да. У них очень высокая активность. Тоже пытаются выяснить, что случилось. Возможно, это просто отвлекающий маневр, но уж больно энергично они суют свой нос в это дело. Кроме того, наши резиденты докладывали о сильном переполохе в ряде приличных домов, – секретарь чуть заметно и едко улыбнулся.

– Известно, что конкретно они ищут?

– Смутно, сэр. Самым популярным мнением среди исполнителей является поиск нового игрока. На другой стороне Атлантики считают, что таким образом он заявил о себе.