Чтение онлайн

— Что все это значит?

На сей раз он старался четко артикулировать каждое слово, чтобы Картер смог его понять по движению губ.

Картер показал двумя пальцами на стойку, потом поднял кулак с указательным пальцем, повернутым в сторону двери.

— Может, поговорим на улице?

В старые добрые времена такой жест означал совершенно другое и был понятен для всех — пора выяснить отношения в хорошей драчке. Но сейчас все изменилось. Если люди желали поговорить, не надрываясь и не угадывая по губам слова, они вставали и выходили наружу вместе с выпивкой. Это даже стало традицией. Официанты уже давно привыкли к этому и никак не реагировали при виде клиентов, выходящих таким образом из бара.

Льюк сунул чек в карман, взял обозначенные движением руки Картера два бокала и стал пробираться сквозь толпу в сторону выхода. Единственным риском в таких случаях была возможность, что какому-нибудь марсианину взбредет в голову увязаться за выходящими. В таком случае не оставалось ничего другого как вернуться назад. Но им повезло. Они оказались на улице совсем одни.

— Спасибо, дружище! Извини, я вел себя по-свински — хотел послать подальше. Но что все это означает?

— Ты когда-нибудь читал «Кровавое Эльдорадо»?

— Что? Да это же моя книга! Постой, но ведь написана она тому лет пятнадцать. Один из самых паршивых моих вестернов.

— Да, верно. Не согласен только с твоей оценкой романа. сейчас она последний писк моды.

— Шутишь?

— Наоборот! Она настолько сейчас нарасхват, что одно из издательств собирается выпустить её в массовой серии карманного формата. Ты только представь, что вестерн настолько пошел в гору, что бьет все рекорды. Редакторы ломают головы в поисках оригинала. И этот чек ни что иное, как небольшой аванс, который ребята внесли Бернстейну в счет твоих авторских прав.

— Небольшой? Ну, конечно! Четыреста долларов, да разве это аванс? Кот наплакал. Пойми миеня правильно, я не то что цену себе набиваю, но все же…

— Старик, аванс был в три тысячи, но возможно, ты подзабыл, что был должен Бернстейну две тысячи с половиной. Так что за их вычетом все сходится четко. Ну ты и счастливчик. Надо же, даже с долгами рассчитался!

Льюк невозражал такой трактовке вопроса, и Картер продолжил:

— У Бернстейна не оказалось твоего адреса. Я предложил переслать чек мне с обязательством, что я тебя из-под земли достану.

— А как же тебе это удалось?

— Через Марджи узнал, что ты обретаешься где-то в этом районе. Оставалось только пройтись по барам. Я был уверен, что рано или поздно…

— Просто чудо! — воскликнул Льюк. — Ведь после звонка Марджи я сунулся сюда в первый и уж точно надолго в последний раз. Но вернемся к Бернстейну. Что он говорит обо всем этом?

— Советует тебе забросить всю эту научную фантастику. Она уже никому не нужна. Ну, признай же, разве можно в нынешней-то ситуации побудить кого-то читать космические росказни? Да у них эти марсиане по домам шастают! И тем не менее, люди пока продолжают читать. Пробудился большой интерес (и ещё больший к вестернам) к криминальным историям. Он также просил тебе передать, что если ты уже впрягся в работу над обещанным научно-фантастическим романом…

— По правде говоря, даже и не приступал еще.

— Ну и отлично! В любом случае Бернстейну он уже ни к чему, и он просил тебя забыть о нем.

— Это не так уж и трудно сделать, поскольку я и не начинал даже. Ни одной стоящей мысли не приходило в голову. Лишь как-то вечером, сидя в твоей хижине… Кстати, тогда-то и появились марсиане.

— Льюк, какие у тебя планы? Что ты собираешься делать, чем заниматься?

Вопрос застал Льюка врасплох. Действительно, а какие же у него планы. На полученные четыреста долларов он с учетом снижения цен мог безбедно протянуть несколько месяцев. С безденежьем покончено, и он мог теперь увидеться с Марджи. Если захочет. Но горел ли он желанием поступить таким образом?

— Честно говоря, не знаю, — признался он как Картеру, так и самому себе.

— А я вот знаю, — выпалил Картер. — Да, ты обжегся на научной фантастике. Но вестерны? Если у тебя хоть чуть-чуть варит в черепушке, ты должен вернуться к ним. Для тебя это дело не новое.

— Да и был-то всего один роман. Ну ещё несколько рассказов. Но все дело в том… что не люблю я их.

— Слушай, а может тебе нравится быть посудомойкой?

— Нет… не совсем.

— Да открой ты свои глазенки.

Картер что-то вытащил из папки. Вроде было похоже ещё на один чек… и, надо же, — это, действительно, был чек. Льюк взглянул на него. Тысяча долларов на имя Льюка Деверо, подписанный тем же Бернстейном.

— На этот раз речь идет о персональном авансе Бернстейна в счет твоего будущего вестерна, если, конечно, ты соизволишь согласиться написать его. Он прямо так и сказал: если и на сей раз получится не хуже, чем «Кровавый Эльдорадо», он заплатит тебе пять кусков. Ну, как? Они твои — стоит тебе сказать «да».

— Дай-ка посмотрю!

Льюк вырвал из рук Картера второй чек и начал его рассматривать, с каким-то любовным благоговением.

Дела явно шли в гору. У него уже зародились кое-какие мысли насчет сюжета. Он знал, как начнет свой новый вестерн.

— Смеркается, до самого горизонта — бескрайняя равнина Техаса, измотанный дальней дорогой ковбой на лошади…

— Браво! Может, спрыснем это дело? — заторопился Картер.

— Непременно! А мо… Может, не будем? Только не обижайся, оставим на потом.

— Но почему? Вдохновение, что ли нашло?

— Ты угадал. У меня аж мозги закипают. Хотел бы начать прямо сейчас, пока я настроился. И выпил не так много, чтобы затуманились мозги.

— Я тебя отлично понимаю. В таких случаях, ничего так не возбуждает, как чистый лист бумаги перед тобой. Ладно, оставь мне только свой адрес и телефон.

После того, как Льюк их ему сообщил, Картер продолжил:

— Знаешь, Марджи тревожится в отношении тебя. Я понял это по её манере говорить по телефону. Она вынудила меня обещать дать ей твой адрес, если, конечно, я тебя разыщу. Извини, что вмешиваюсь в ваши личные дела, но ты не возражаешь?

— Да нет, ничего. Но тебе незачем беспокоиться: я ей сам позвоню завтра.

Льюк от всего сердца пожал на прощание руку Картеру, сердечно поблагодарив его за все. Он немедля поспешил к своей печатной машинке, которая уже давно скучала по нему.