Чтение онлайн

— Так… просто хочется знать.

— Хорошо, если тебе ТАК ХОЧЕТСЯ ЗНАТЬ, то в данный момент их двое в нашей комнате.

— О, нет, — простонал он.

Значит, все же не получилось.

— Я готова, — сказала Марджи. — Спускаемся?

Завтрак уже стоял на столе. Льюк поглощал его очень старательно, но даже не обращал внимания на то, что он жевал. Ему сейчас было все равно что яичница с ветчиной, что жареные древесные опилки.

Все же ПОЧЕМУ у него ничего не получилось?

Это чертово подсознание, оно что не расслышало что ли его указания?

Или же, получив его, не захотело в него поверить?

И вдруг он понял, что ему надо срочно уехать. Куда угодно, это не имело никакого значения. Здесь невозможно было думать об этой проблеме. (Ведь, как ни крути, но это был дом для умалишенных, даже если он и благочинно назывался «клиникой для отдыхающих»).

И как бы Марджи ни скрашивала его пребывание здесь своим присутствием — он отвлекался и не мог сосредочиться из-за нее.

Он придумал этих марсиан, находясь в полнейшем одиночестве, и только в полнейшей изоляции, вдалеке от всех и вся он сможет наилучшим образом изгнать их.

Хижина Картера Бенсона в пустыне? Ну конечно же! Именно там ведь все и началось!

Конечно, сейчас август. И там стояла адская жара. Но это даже к лучшему: в этих условиях Картер туда и носа не сунет; даже, пожалуй, и нет необходимости исспрашивать у него разрешения, он никогда и не узнает, что Льюк побывал там. И если его будут искать, то никому и в голову не придет туда наведаться. Кстати, и Марджи о ней вовсе и не слышала.

Но надлежало действовать с величайшей осторожностью. Было ещё очень рано, и банки не работали. Слава Богу и Марджи, что у него с нею был совместный банковский счет. Он снимет сумму, достаточную для покупки какой-нибудь подержанной машины — всего несколько сотен долларов. Не добираться же пешком или голосаванием на дороге до хижины! А свою он уже давно загнал после отъезда из Голливуда.

К счастью, на рынке цены на малины постоянно падали. Он был уверен, что подберет себе вполне подходящую модель меньше, чем за сотню долларов.

— Льюк, с тобой все в порядке?

— Да, да, все о'кей, — поспешил он ответить. И все же, видно, надо подготовить почву для побега. — Немного устал, что-то голова плохо варит, добавил он. — Неважно спал этой ночью.

— Дорогой, может, тебе прилечь?

Льюк притворился, что колеблется.

— Н… да, может быть, но чуть позже. Я хоть и притомился, но что-то лень идти ложиться спать. Все равно не усну.

— А что тебе хотелось бы сейчас сделать?

— Может, сыграем в бадминтон? Это меня вымотает физически, и мне захочется отдохнуть. И сон придет сам собой.

Поиграли с полчаса, до половины девятого. Потом Льюк широко зевнув, сказал, что валится с ног от усталости.

— Пойдем со мной, — предложил он, — может, тебе надо что-то взять из комнаты. Тогда ты меня не побеспокоишь, ведь я могу проспать и до полудня.

Льюк быстро поцеловал её, сожалея, что не может попрощаться с нею по-настоящему, поскольку он не увидит больше её какое-то время. После этого прошел к себе.

Первое, что он сделал — это напечатал на машинке записку Марджи, в которой заверял, что безумно любит её, но что ему надо решить одну важную задачу, чтобы она не волновалась, поскольку он очень скоро вернется обратно.

Льюк взял из сумочки Марджи несколько бумажек, чтобы заплатить за такси. Вглянул в окно в надежде ещё раз взглянуть на неё в парке. Но ни из комнаты, ни из вестибюля спустя неколько секунд, он так и не увидел жены. Стараясь не шуметь, спустился по лестнице. Через открытую дверь кабинета доктора Снайдера услышал голос Марджи:

— …вроде, ничего такого, что вызывало бы опасения, но все же он показался мне каким-то странным. Но не похоже, что он…

Вышел через черный ход, который выводил прямо в парк, и направился в ту его часть, где деревья скрывали ограду.

Единственной опасностью теперь было только то, что кто-нибудь с улицы увидит, как он перелезает через стену клиники.

Но никого поблизости не оказалось.

Это произошло 5 августа 1964 года за несколько минут до тринадцати часов в Нью-Йорке. Конечно, повсюду в мире это время выглядело по-разному, но для всех это был, несомненно, торжественный момент.

Ято Ишурти (генеральный секретарь Объединенных Наций) одиноко сидел в небольшой студии Радио Сити. Он был готов и ждал момента начала передачи. Полон надежды и одновременно опасений.

К его гортани был подключен микрофон. В ушах торчали затычки, чтобы ничто не отвлекало его внимания. По этой же причине, как только начнется церемония, он закроет глаза.

Вспомнив, что техника ещё не задействована, он откашлялся. Его глаза следили за оператором, отреленным от него стеклом в контрольном зале.

Генсеку предстояло обратиться к самой обширной, когда-либо собиравшейся на памяти человечества, аудитории. За исключением нескольких примитивных племен и малолетних детей, вся Земля сейчас прильнула к приемникам и передачу обеспечивала целая армия переводчиков.

Подготовка к этому обращению, хотя и велась в спешном порядке, но отличалась особой тщательностью. Ее организации содействовали правительства всех стран. По этому случаю были даже расконсервированы ранее закрытые радиостанции. Речь ретранслировалась также всеми морскими судами.

Ишурти ещё раз напомнил себе, что ему следует говорить медленно, делая паузы между фразами и абзацами, чтобы переводчики смогли успешно справиться со своей задачей.

Даже в самых слаборазвитых странах позаботились о том, чтобы обеспечить перевод его обращения на все многочисленные местные диалекты. В промышленно развитых странах все предприятия, закрывшиеся в связи с безработицей, вновь распахнули свои двери для рабочих и служащих с тем, чтобы те смогли при необходимости собраться там вокруг приемников. Жителей, у которых не было радио, радушно приняли соседи.