Март
Шрифт:
Со злым удивлением крикнул: "Что, меня?" - и снова бросился на Витьку.
Девчонки завизжали... Витька присел. Пашкин кулак прошёл у него над головой.
А в следующий миг Пашка уже лежал боком на парте, держался за живот.
– Аут!
– завопил Кончак, вырываясь из ослабевших объятий Севки и Савки.
– Аут!
Тяжело видеть поверженным того, кто долгое время олицетворял боевую славу класса, но мальчишки быстро пришли в себя от изумления. Они столпились вокруг Витьки, почтительно разглядывали его, подталкивали и похлопывали по спине.
Симпатии девчонок всегда на стороне побеждённого. Они сочувственно хлопотали около Пашки, красного от боли и ярости.
– Ребята, выходите из класса!
– спохватившись, надрывалась Нинка Секретарёва.
– Дежурные, чего вы смотрите!..
Витька первый вышел в коридор, стал там у окна.
В палисаднике перед школой томились кучи грязного снега. На участке, отгороженном деревянным заборчиком, где летом юннаты разводили цветы, чернели влажные прогалины.
Витька стоял и думал, почему из таких серых грязных куч бегут чистые ручьи... и что вот он ни с того ни с сего нажил себе грозного врага.
– Молодец, Витька!
– восхищённо шептал ему в затылок Кончак.
– Я всегда знал, что ты себя покажешь... В поддыхало - раз!
– В солнечное сплетение, - поправил Генька. Глаза его сияли, словно не Витька, а он сам поверг несокрушимого, надоевшего всем Пашку.
Витька приосанился.
– А чего? Подумаешь, Пашка! Да если посмотреть, то каждый...
– Он не закончил фразы и тут же с надеждой спросил: - А я сильнее его?
– Не в этом дело, - начал было Генька.
– Тс-с-с...
– Лицо его стало бесстрастным, будто они разговаривали о погоде.
К окошку из класса шёл Пашка Жарков. По бокам, как почётный эскорт, шагали сухопарый, с красными веками Севка и маленький вертлявый Савка. Они шли лениво, небрежно, и в прищуренных глазах у всех троих был приговор.
Руки у Витьки дрогнули, он поспешно спрятал их за спину.
Пашка остановился в двух шагах, коротко сказал:
– Имеешь!..
Витька даже не сразу понял, что это значит. Он неловко, с какой-то дурацкой улыбкой переступил с ноги на ногу.
– Чего имею?..
Пашка презрительно скривил губы. Севка и Савка засмеялись.
И только когда Пашка отошёл, Витька понял, что это значит. Он крикнул им вдогонку:
– Посмотрим!
– Сказала бабушка, потеряв очки, - бросил через плечо Савка.
Кончак и Генька недовольно нахмурились.
– "Чего имею"!
– передразнил Витьку Кончак.
– Тоже мне непонимайка!
– Тут надо было.
– Генька гордо посмотрел на воображаемого противника, выставил ногу вперёд: - Пишите завещанье капитан...
– Что я, артист?
– огрызнулся Витька.
– Как ответил, так и ладно.
* * *
Следующий урок был русский.
Витька, не глядя на Валю, забрал свой портфель и пересел на старое место, к Кончаку.
Мария Григорьевна, как только вошла и положила на стол журнал, тут же назвала Витькину фамилию. Она долго рассматривала его, и Витьке казалось, что в глубине её серых глаз спрятались лукавые смешинки; наверное, кто-нибудь уже наябедничал ей.
– Иди к доске.
Урок Витька знал, отвечал хорошо, только немного глухо.
– А теперь возьми свой портфель и отправляйся на то место, куда я тебя посадила.
– Не пойду...
– Витька отвернулся к доске, забубнил упрямо: - Вы меня неправильно пересадили... Мы с Кончаком с первого класса дружим, а вы дружбу разбиваете...
Мария Григорьевна положила руку на журнал и тем же ровным тоном, каким задавала вопросы, повторила:
– Иди... И не пререкайся... А потом, чтобы я больше не слышала этой клички - Кончак. Ковалика зовут Лёвой.
– Всё равно не пойду, - упёрся Витька.
Мария Григорьевна поднялась, проговорила задумчиво:
– Ну что ж, может быть, мне уйти... У тебя сегодня воинственное настроение.
Витька смутился, растерянно посмотрел на ребят.
Кончак делал ему знаки: не валяй, мол, дурака. Генька кивал в сторону Валиной парты... Витька заметил круглые, выжидающие глаза Пашки и аккуратный Валин пробор: она по-прежнему сидела на самом краю скамьи и, наклонив голову, смотрела в тетрадь... "Чего доброго, маму вызовут", тоскливо подумал Витька, взял свой портфель и поплёлся к Валиной парте.
"Всё равно к Лёвке пересяду", - успокаивал он себя и даже не стал ничего доставать из портфеля.
– Запомни, - сказала Мария Григорьевна, - теперь ты будешь сидеть здесь всё время, я предупрежу всех учителей.
– Она стала объяснять урок.
А Витька проклинал сегодняшний день и угрюмо посматривал на свою чистенькую робкую соседку: "Вот грымза, маменькина дочка, это из-за тебя всё..."
Валя задвигалась: наверно, у неё заболела спина от неудобного сидения.
Витька вырвал из тетради листок, крупными буквами написал: "Сиди и не шевелись!"
Валя прочитала записку, замигала ресницами и отвернулась. Витька погрузился в свои мрачные мысли: "Пашка не зря сказал: "Имеешь"; наверно, сегодня будет ждать после уроков..."
Вдруг Витька заметил перед собой Валину руку с аккуратно подстриженными ногтями. Рука подвинула ему тот же листок бумаги и, словно испугавшись чего-то, быстро отдёрнулась назад.
"Послушайте, за что Вы меня ненавидите?.. Я Вам не сделала ничего плохого..." "Вы" и "Вам" было написано с большой буквы.