Чтение онлайн

— Наверное, попить ему захотелось, — ответил Мартин.

Верзила закурил сигарету, а Мартин стал оглядываться вокруг. Комната мало изменилась с тех пор, как он покинул свой дом. Разве что появились цветной телевизор и новые большие колонки для стереопроигрывателя. А в остальном все как было. Рядом с балконной дверью стоит ящик с пустыми бутылками из-под пива, а на балконе — пустая клетка; канарейки в ней уже нет. Должно быть, и морская свинка тоже сдохла.

— А мама где?

— На работе, вернется только в четыре.

Верзилу раздражает присутствие мальчиков — это ясно. Ли сидит, смотрит, слушает их разговор. Глядит внимательно, настороженно. Мартин встал.

— В пять часов мы вернемся, — сказал он.

Ли сразу все понял, и они ушли.

Во дворе Ли показал Мартину связку ключей:

— Откуда ключи? Говори, Мартин!

— А от подвала нашего. Пойдем, покажу.

— Теперь нельзя, плохая мужчина стоит окошко! — Ли чуть заметно кивнул в сторону квартирного окна. На кухне, прячась за занавеской, стоял верзила — следил оттуда за мальчиками.

— Когда же я тебе покажу?

— Когда темно будет.

Они шли долго-долго. Потом сели на трамвай и доехали до площади Кристиансхавн. Тут они слезли и пошли к центру «Кристи'aния». Может, хоть там удастся пристроиться где-нибудь. На улице Принс'eссегаде они вошли в ворота «Кристиании». Там, как и всегда, царил полнейший хаос. Повсюду кишмя кишели замызганные ребятишки и большие лохматые собаки.

Лишь у редких собак были ошейники. Псы показались Мартину огромными — он их побаивался. А Ли вовсе их не боялся — он с любопытством оглядывался вокруг. Заметив подростков, которые усердно перетаскивали доски, спросил:

— Мать, отец? — и, дожидаясь ответа, уставился на Мартина.

— Что значит «мать, отец»?

Ли, кажется, даже чуть-чуть рассердился:

— Мать, отец есть у этих?

— Вроде бы у всех есть мать и отец.

Ли глубоко вздохнул:

— Я хочет сказать: мать, отец с ними здесь жить?

Мартин пожал плечами:

— Какие-то родители здесь живут, какие-то нет. Наверно, большинство этих ребят сбежало из дома.

— Сбежало? Как мы с тобой?

— Ну да.

Ли одобрительно кивнул, но тут же озабоченно насупил брови. Потом недовольно покачал головой:

— Плохой место.

— Это почему же?

Ли приставил к глазам ладонь, словно высматривая кого-то.

— Полиция нас искать… уже сейчас.

— Ну и что?

— Здесь сразу искать будет. Не так-так.

Он повернулся к Мартину. Было видно, что он напряженно размышляет, отчаянно ищет выхода. Ли ткнул себя в лоб:

— Ты думать быстро-быстро, все время думать, первый соображать, а не то…

Ли выразительно щелкнул пальцами.

— Здесь тоже как детский дом… Ты думать быстро, правильно думать, все время думать.

— Не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Ты всегда заходить дом и никогда не думать, как выходить. Нельзя дом заходить, если не знаешь, как выходить.

— Что ж ты мне прикажешь? Убегать из дома до того, как я туда войду?

Ли на миг призадумался:

— А что… может, и так. Ты первый должен сообразить, а не то за тебя полиция соображать будет…

Мартин задумался над словами Ли. Пытался осознать их истинный смысл и вроде бы понял, что тот хотел сказать.

Мимо них проехал на велосипеде коренастый мужчина с волосами, черными, как воронье крыло. Он весело бросил Ли несколько слов, а тот в ответ лишь улыбнулся.

— Что он сказал тебе? — спросил Мартин.

— Я не знать… он эскимоса… наверно, думал, я тоже…

Ли огляделся вокруг:

— Вода где?

— Ты опять пить захотел? А деньги еще есть у нас?

— Нет, пить не хотел… мыться хотел. Очень важно мыться. Полиция никогда не брать чистый дети…

Но в «Кристиании» мальчикам не удалось подобраться к колонке, и они пошли дальше. На улице Б'yрмейстергаде они отыскали кондитерскую, где купили французскую булку и литр молока. Сидя на берегу канала, они по-братски разделили завтрак. Ли вынул сигарету и закурил.

По каналу плыл катер с туристами на борту. Мальчики услышали голос гида, который рассказывал пассажирам разные подробности про здешние старинные дома и объяснял, какую огромную историческую ценность представляет весь здешний квартал. Катерок, пыхтя, поплыл дальше, а туристы все щелкали и щелкали фотоаппаратами.

По Овенгаден медленно ползла полицейская патрульная машина. Мартин первым приметил ее.

— Слушай, Ли, может, полицейские нас ищут…

Ли бросил окурок в воду.

— Ты итти за мной!

Он не спеша поднялся и зашагал вдоль причала. Вереница автомашин, выстроившихся на стоянке, отгораживала их от проезжавшего мимо полицейского патруля. Патруль сбавил скорость, полицейские равнодушно оглядели мальчиков, и машина рванула вперед. На этом все и кончилось.

Мальчики перешли на тротуар и зашагали к площади Кристиансхавнс-торв. Ли разглядывал витрины. Интересные попадались редко: антикварные магазины чередовались с лавками, где продавались игрушечные корабли. Миновав улицу Б'oдсмансстреде, мальчики вдруг увидели подвальную мастерскую. У самого окна сидел человек и трудился в поте лица своего. Это был гравер. Он работал над медным блюдом, с которого срезал тонкие полоски. А на блюде постепенно возникал конь с такой огромной гривой, что ясно было: это сказочный конь.

Ли просиял. Застыв у витрины, он то и дело восторженно показывал Мартину на гравера за окном.

Тот поднял голову, посмотрел на мальчиков и улыбнулся. Ли радостно улыбнулся в ответ.

— Мой отец тоже такое делать, золото, серебро, кость — все вырезать…

Гравер снял со стола медное блюдо и повернул его так, чтобы мальчики могли как следует его разглядеть. «Первый раз такую красоту вижу», — вдруг подумалось Мартину. На красноватом фоне меди сверкали белые штрихи рисунка. Ли знаками показал художнику, что ему очень нравится его работа. Художник снова улыбнулся, и мальчики тоже заулыбались в ответ, но им надо было спешить дальше, и они уже собрались уходить, когда в соседнем подъезде кто-то распахнул дверь и на тротуар вышла девушка. Мальчики этого даже не заметили, и Мартин был огорошен, когда его вдруг окликнули.