Чтение онлайн

– Передовицу писали? – улыбнулся Мэллори.

– Для “Морнинг Клэрион”, – пожал плечами Дизраэли. – В этом жанре непременно приходится чуть-чуть сгущать краски. Но погодка сейчас абсолютно дикая, тут уж не поспоришь. Несколько дней хорошего дождя, чтобы промыть Темзу и взломать этот гнетущий облачный купол, и все будет в порядке. Ну а еще пара недель такой кошмарной погоды, и тем, кто постарше или слаб легкими, сильно не поздоровится.

– Вы, правда, так думаете?

– Говорят, в Лаймхаузе снова свирепствует холера, – зловеще прошептал Дизраэли.

По спине Мэллори пробежал холодок.

– Ктоговорит?

– Госпожа Сплетня. Но кто сейчас ей не поверит? В такое мерзкое лето весьма вероятно, что испарения и миазмы разнесут смертельную заразу. – Дизраэли выколотил трубку и начал снова набивать ее черным турецким табаком. – Я очень люблю этот город, Мэллори, но бывают времена, когда благоразумие должно брать верх над привязанностью. Я знаю, у вас семья в Сассексе. На вашем месте, я бы уехал туда не теряя ни минуты.

– Но мне предстоит выступить с докладом, через два дня. О бронтозаврусе. С кинотропным сопровождением!

– Отмените выступление, – посоветовал Дизраэли, возясь с многоразовой спичкой. – Или отложите.

– Не могу. Оно должно стать событием, я надеюсь на большой общественный резонанс!

– Мэллори, никто туда не придет. Во всяком случае, никто из тех, кто действительно что-то значит. Ваш доклад будет напрасным сотрясением воздуха.

– Придут рабочие, – упрямо сказал Мэллори. – Простые люди, которым не по карману летние каникулы на природе.

– О! – кивнул Дизраэлли, выдувая колечко дыма. – Это будет роскошно. Ребята, читающие по складам грошовые ужастики. Не забудьте порекомендовать им мои сочинения.

Мэллори упрямо сжал челюсти.

– Давайте-ка лучше работать, – вздохнул Дизраэли. – Нам надо многое успеть. – Он взял со стеллажа последний номер “Семейного музея”. – Что вы думаете о куске, напечатанном на той неделе?

– Прекрасно. Лучший из всех, что были.

– Только слишком уж много этих дурацких теорий, – пожаловался Дизраэли. – Нужно обращаться к чувствам.

– А что плохого в теории, если это – хорошая теория?

– Ну кому же, кроме специалистов, интересно читать о шарнирном давлении в челюстных костях рептилии? По правде говоря, единственное, что публике хочется знать о динозаврах, – почему эти чертовы твари взяли вдруг и передохли?

– Так мы же договорились приберечь это под конец.

– О, да. Великолепная будет кульминация – вся эта история с огромной кометой, врезающейся в Землю, гигантской пылевой бурей, уничтожающей миллионы рептилий, и тому подобное. Очень драматично, очень катастрофично, за это-то публика и любит катастрофизм. Катастрофа занимательнее,чем вся эта униформистская болтовня о том, что Земле сотни миллионов лет. Надоедливо и скучно – сплошное занудство от начала и до конца!

– Да при чем тут обращение к вульгарным эмоциям! – возмутился Мэллори. – У меня есть веские доказательства! Взгляните на Луну – вся ее поверхность изрыта кометными кратерами!

– Да, да, – рассеянно отозвался Дизраэли, – точная наука, честь ей и хвала.

– Никто не в силах объяснить, почему Солнце способно светить хоть десяток миллионов лет. Никакое горение не может длиться так долго – это нарушает элементарные законы физики!

– Давайте оставим это на время. Я целиком и полностью согласен с вашим другом Гексли, что мы должны просвещать невежественную публику, однако нужно время от времени бросать ей косточку. Наши читатели желают побольше узнать о левиафанном Мэллори как о человеке.

Мэллори саркастически хмыкнул.

– Вот почему нам нужно вернуться к той истории с индейской девушкой.

– Да какая там “девушка”? – взмолился Мэллори. – Это была пожилая туземка...

– Мы уже сообщили читателям, что вы никогда не были женаты, – невозмутимо продолжал Дизраэли. – И вы не хотите признаться, что у вас есть возлюбленная в Англии. Пришло время вывести на сцену эту индейскую деву. Нет никакой необходимости описывать события прямолинейно, со всеми непристойными подробностями. Просто несколько добрых слов о девушке, пара вскользь оброненных намеков – женщины от этого без ума. А они читают гораздо больше мужчин. – Дизраэли отвинтил колпачок самописки. – Вы еще не сказали мне ее имя.

– У шайенов нет имен в нашем понимании. Особенно у женщин.

– Но хоть как-то же ее называли?

– Ну, иногда ее звали Вдовой с Красным Одеялом, а иногда ее звали Матерью Пятнистой Змеи или Матерью Хромой Лошади. Но вообще-то я не стал бы ручаться ни за одно из этих имен. Переводчиком у нас был вечно пьяный француз-полукровка, не знавший толком ни английского, ни шайенского.

Дизраэли был явно разочарован.

– Так вы что, никогда с ней не говорили?

– Ну, это как сказать. Я вроде неплохо добивался своего при помощи жестов. Ее имя было – Уак-си-ни-ха-уа или Уак-ни-си-уа-ха – что-то вроде того.

– А что, если я назову ее Девой Прерий?

– Диззи, это была вдова. С двумя взрослыми детьми. У нее не хватало нескольких зубов, и она была жилистая, как волчица.

– Вы совсем не хотите мне помочь, – вздохнул Дизраэли.

– Ладно, – Мэллори подергал себя за бороду. – Она была хорошей швеей, можете упомянуть об этом. Мы завоевали ее... гм... расположение, дав ей иглы. Стальные иглы вместо заостренных кусков бизоньей кости. И, конечно же, стеклянные бусы. Они все без ума от стеклянных бус.

– Поначалу робкая Фиалка Прерий избегала белых людей, однако мало-помалу любовь к женскому рукоделию взяла в ней верх над застенчивостью, – пробормотал Дизраэли и начал быстро строчить.

Дизраэли сочинял невероятную романтическую историю, интриговал будущих читательниц скромными, благопристойными намеками; Мэллори слушал его и неуютно ежился.

Насколько же это далеко от правды. Правду бумага не выдержит. Мэллори успел вроде бы выкинуть всю эту убогую историю из головы. Но, как оказалось, не совсем. Пока Дизраэли усердно карябал свою сентиментальную ахинею, правда накатила на Мэллори со всей жестокой отчетливостью.