Чтение онлайн

Прошла еще уйма времени, пока кто-то из слуг не нашел меня – причем, они были настолько напуганы, что боялись даже прикоснуться ко мне или просто сомневались, я ли это был. Но затем появился Такпетор и приказал им отнести меня в ванну. Меня отмыли в прохладной, успокаивающей боль воде, а врач промыл мне рану и перебинтовал руку. Он зафиксировал мое сломанное запястье деревянными дощечками. Наконец, о чудо из чудес и высшая благодать, я был перенесен в постель в библиотеке, и мне было дозволено долго-долго спать, в то время как отец, Орканр, Таннивар, Бальредон и все остальные, казалось, сидели вокруг меня, что-то обсуждая между собой приглушенными голосами, но этого я разобрать не мог.

Ты думаешь, что знаешь историю о Трех Братьях целиком, Секенр? Нет. Твой учитель не рассказал тебе этой ее части.

…И возрадовались боги, узрев свет непрерывной агонии Кадем-Хиделя. И земля снова была возрождена, в то первое утро начала времен, когда старший брат загорелся в небе.

И прошли боги по девственной земле, вновь пробуждая все живое. Они простирали руки в небеса, наполняя их птицами. Они смачивали ступни в морях, и там вновь появились рыбы.

Но Кадем-Хидель ушел за горизонт, и первый закат окрасил море в красный цвет, предвосхищая всю кровь, которая будет пролита людьми в будущие времена, во времена войн и страшных волнений.

И испугались боги, узрев, как их собственные тени, вытягиваясь, распространяются по миру, как тьма разливается из пустоты Хаоса по только что открывшимся каналам. И так силен был страх богов, что их собственные тени, застыв во плоти во всю свою величину, ступили на землю, чтобы побороть их.

Это были Титаны Тени, равные по силе Истинным Богам, ставшие их противоположностями, правителями ночи царями Хаоса – Титаны Разрушения, Землетрясений и Ярости: среди них был и Седенгул, Повелитель Штормов, и Арвадас, Повелитель Похоти и Страсти, и самый амбициозный среди них, Ведатис, Титан Снов, самый яростный и свирепый, способный смущать даже умы богов, наводняя их видениями, необыкновенными и прекрасными, или ночными кошмарами, в зависимости от того, что придет ему в голову.

Так же возрадовались боги и судьбе Маэны-Льякуна, увидев его катящийся по небу череп – он выл, как малодушный трус, который боится тьмы и Титанов, а превыше всего – Пожирателя. Он кричал, обращаясь к Девяти Истинным Богам. Он молился им, предлагая жертвы. Так Льякун стал первым из жрецов, первым в мире священником. Он выполнил все, что обещал. А его череп все катится и катится по ночному небу, сваливаясь оттуда днем.

Тимша, Пожертвовавший Собой, стал третьим из тех, кто погиб. Его живая кровь пролилась на землю, выпав дождем и наполнив реки, но она смешалась со слюной Смерти, которой был Сюрат-Кемад, Крокодил-Который-Выжидает. Таким образом, все создания из плоти и крови стали смертными, ибо в их жилах течет и слюна Сюрат-Кемада, разжижающая дарующую жизнь кровь Тимши.

И вот, что жрецы никогда не расскажут тебе, ибо боги повелели им хранить это в тайне: был и четвертый брат, и звали его Дальшепсут, что значило Таинственный. Он не умер вместе с остальными. Нет, он сидел во тьме в одиночестве, задумавшись над печальной судьбой своих братьев, когда его коснулось леденящее зловонное дыхание Сюрат-Кемада. Он проклял равнодушие и жестокость богов.

Дальшепсут зашептал, обращаясь к Титанам Тени, и шепот его был услышан. Они поднялись перед ним из бездны, разбросав море звезд по ночному небу, он увидел их воочию и затрепетал под их взглядами.

Но он сохранил в себе мужество и обратился к ним, и Титаны ответили, и сделка между ними была заключена. Дальшепсут взобрался на подобную горе спину Арвадаса, и Седенгул поднял его в ладонях, а Ведатис выдохнул ветер, который отнес его в то место, где встречаются горы с небом. Там, высоко над землей, четвертый брат нашел серебряную чашу.

– Иди, – приказали ему Титаны Тени, – и наполни эту чашу болью мира. Испей из нее, и от этого ты станешь сильнее. Лишь собрав все до последней капли крови, пролитой мечом, копьем и камнем из пращи, бичом мучителя и в муках родов, каждую каплю, съеденную изнуряющими болезнями, лишь когда мир не будет больше страдать, ты, Дальшепсут, лишишься своей силы и умрешь. Но не раньше.

И Дальшепсут не умер и стал могучим, хотя часто выбивается из сил и меняет одно тело за другим так же, как путник меняет старый изношенный плащ на новый. И по сей день бродит он среди нас, и даже если люди узнают его и пытаются убить и его собственная кровь наполняет Чашу Боли, Дальшепсут не погибает, так как живет в наших умах и сердцах под покровом наших тел.

Дальшепсут – старейший из всех чародеев, чья магия не исчезнет до конца времен, самый верный и преданный слуга Титанов Тени.

Но в тайне от всех сами Титаны Тени боятся его и даже обожествляют.

В этом – вера и надежда чародея.

Я написал это для тебя, пока ты спал, Секенр, сын мой.

Я проспал, скорее всего, несколько недель. Краткие периоды бодрствования сменялись длинными безумными сновидениями, полными воспоминаний, которые были не моими, приключений, опять же не моих. Один раз я видел во сне маму, но она была гораздо моложе, чем я помнил ее – едва ли старше моих лет – она лежала передо мной обнаженная, очень мягкая и нежная, когда я ласкал ее, и что-то шептала. Я проснулся с громким криком, дрожа, как в ознобе, и весь мокрый от пота. Это был сон Ваштэма.

Такпетор несколько раз приходил вместе с врачом. Я так и не узнал его имени – этот совершенно лысый человек с серьезным лицом никогда не отвечал на мои вопросы, он обращался со мной, как с очень ценной вещью, которую необходимо тщательно отремонтировать. Не думаю, что он вообще видел во мне человека, скорее – оружие, самое опасное оружие в арсенале царицы. Так что он считал свою задачу страшно важной, почти священнодействием – ведь ему было оказано высочайшее доверие, – но проявлял ко мне полнейшее безразличие.

Они вдвоем или с помощью других слуг протирали меня губкой, перевязывали, осматривали раны, кормили с ложки бульоном, когда у меня не было ни сил, ни желания есть. Я отстраненно наблюдал за всем этим, не в состоянии оценить, насколько тяжело был ранен, насколько был близок к смерти от простой кровопотери.

Когда я пытался заговорить, врач попросту отводил взгляд, делая вид, что не слышит. Такпетор тоже говорил совсем немного. Он обрабатывал мои раны со словами: «Ее Божественное Величество очень довольна!» или «Бессмертная часто думает о тебе!».