Маска Дантеса
Шрифт:
“В случае пальбы я собью ее с ног”, – решил Марк.
Коридор в этом ярусе был почти гладкий. Никаких вуалей, лишь кое-где на стенах белели микозные пятна. И двери – не мгновенно зарастающие щели, похожие на сфинктеры, а самые обычные круглые люки. Правда, из полупрозрачного материала, как и стены. За ними мелькали тени, светили синеватые и желтоватые огни.
По дороге беглецам никто не встретился. Они перешли с одной спирали на другую, очутились опять в коридоре с матовыми люками-дверьми.
– А кроме рыбы, чем ты еще занимаешься? – спросил Корвин.
– Тишину слушаю…
Анюта остановилась, приложила палец к кружку. Дверь открылась…
Высокий, немного сутулый мужчина стоял перед Марком. Серая рубаха, как у Кира, перепоясана цветным пояском. Штаны из толстой блекло-зеленой ткани. На ногах – башмаки. Уродливые. Похоже, что не скроены по ноге на заказ, а сшиты вручную дратвой… реконструкция… чего? Бедности? Убогого быта? Общины? Деревни?
Озерник…
Анюта втолкнула гостя внутрь и вошла сама. Дверь закрылась. Да что в ней толку? Из коридора можно без труда рассмотреть, что творится внутри. Будем надеяться, что охранники не слишком себя утруждают песьей работой.
– Это новый охранник Васиса. Сказал, что должен тебя видеть, – доложила девушка. – Прежних он убивает. – Она обрадованно захлопала в ладоши. – У нас будет новая охрана.
– Он тебе нравится – новый охранник? – Голос Отшельника был тихий и какой-то бесцветный. Как все вокруг – одежда, мебель и стены.
– Очень. А подружкам можно рассказать?
– Рассказывай, все равно не утерпишь…
Анюта умчалась.
– Нас здесь не подслушают? – спросил Корвин.
– У меня своя одиночка. И потом… Кроме охранников и пяти-шести человек, озерники не разговаривают. Редко кто слышит другого. Это мир безмолвия. Тишина. Прислушайтесь, какая тишина.
Марк прислушался. В самом деле, тишина была невыносимая. Абсолютная. Звенящая, давящая… сводящая с ума.
– У вас, должно быть, тут много психов. – Марк попытался улыбнуться.
– Хватает.
– Я – Марк Валерий Корвин, – кашлянув, сказал юноша.
– Не похож на отца, – буркнул озерник.
– Вы на самого себя мало похожи.
Бледная кожа и поредевшие надо лбом волосы, острые скулы. И все же… Все же… Все эти перемены не могли ввести в заблуждение Корвина. Марк Ливий Друз! Никаких сомнений. Но Корвин не посмел произнести это имя.
– Как вы сюда попали? – спросил только.
– Долго рассказывать. А если коротко, как итог, то… Сам виноват, – улыбнулся Отшельник одними губами, глаза его по-прежнему были печальны. – Я ждал… много лет… надеялся, что меня будут искать, что за мной придут. Потом отчаялся ждать. Почему твой отец меня бросил?
– Он погиб. Восемнадцать лет назад. Все остальные не знали, что вы на Китеже, думали, что сгорели на Психее.
– А-а… – понимающе протянул Отшельник. – А ты? Разве ты не помнил, что я здесь, на планете? Ты бы мог рассказать… уже давно.
Марк смутился.
– Я был в отлучке. Меня похитили, и не с кем стало беседовать о прошлом. К тому же я не знал, что вас заперли в озерном городе. Память хранила информацию, что вас отправили на Китеж. Князь Андрей обещал принять, как родного, в своей усадьбе. Но вы исчезли. Как только смог, я пришел.
– Один? – насмешливо спросил Отшельник.
Корвин кивнул:
– Меня Кир привел.
– Кир – Азеф…
– Что? – не понял Корвин.
– Предатель. Люди тверди считают его своим другом. Те, кто хочет бежать из озерных городов – тоже. А он всех предает. Он приводит сверху нужных людей и отдает их озерникам…
– И вас он привел?
– А то кто же!
– Получается, Кир – работорговец.
Больше всего на свете Марк ненавидел эту породу.
– Нет, он не берет денег. Он старается ради идеи.
– Ради какой идеи?
– Не знаю. На Кира не надейся. Я умолял его передать хотя бы письмо. Он не взял. Ответил мне: сумей уйти сам. Я не сумел.
– Но Кир оставил мне мощный молекулярный резак. Значит, все-таки помог. Мы сможем прожечь отверстие в куполе?
– Материал купола самовосстанавливающийся. Или у тебя есть парочка термогранат…
– Забыл прихватить с собой. – Корвин с сожалением подумал о “световых карандашах” Друза. В самом деле, почему он не запасся такой простой вещью, как термограната? – У меня есть бластер, парализатор и куча запасных батарей. Неплохой арсенал! – прозвучало хвастливо. И глупо.
Отшельник кивнул:
– Можно устроить небольшую драку. А потом нас прикончат. Шлюз открывается только перед “сомом” и тремя или четырьмя его подручными. Остальные заперты здесь навсегда.
– Мерд! Надо было отрезать у мертвого охранника палец…
– Трюк с пальцем не поможет. Так можно открыть внутренние двери. А для наружного шлюза нужен ключ с генетическим кодом.
– Но вы столько лет прожили здесь! Неужели вы не планировали бегство? – Корвин был уверен, что вырваться отсюда не так уж сложно.
Отшельник вздохнул:
– Планировал. Один раз даже почти удрал… Десять лет назад. Но меня поймали. И перевели в другой город. То есть в этот, Третий город, перевели. Честно говоря, я уже почти смирился. Если подняться на верхнюю палубу, можно увидеть, как по поверхности проплывают лодки. Жители тверди смотрят на наш купол и называют его чудом. Здесь удивительная тишина… Озерникам нравится.
– Всем? – зачем-то спросил Корвин.
– Кажется, всем… Но что это меняет для нас?
Корвин огляделся. Небольшая комнатка без иллюминатора освещалась мягким призрачным светом. Кровать, застланная пушистым одеялом, стул, стол. Прозрачная дверь и чуть менее прозрачная стена, отделяющая комнату от коридора. Здесь тоже была литературная реконструкция. Наверху царил девятнадцатый век, а здесь воплотили век двадцатый. Чем-то эта комнатушка напомнила камеру, в которой Марк видел младшего Друза. Пусть там стены были мрачные, и света чуть, все равно сходство было разительное.