Чтение онлайн

Голограмма Фавста растерянно заморгала.

– Откуда…

– Вы столько лет ждали, что за вами придут. Вы устали ждать. Вы почти хотели, чтобы я догадался. “Зеленый юнец, который ничего не соображает. Да еще в очках…”

– Это был несчастный случай! – закричал Фавст. – Кто-то подменил мои очки. Я видел совсем не то, что показывали управляющие голограммы. Во время дежурства я получил приказ повторить эксперимент. А на самом деле никакого приказа не было. Клянусь! Меня обманули! Кто – не знаю… Но я не лгу! Я не убивал префекта Корвина.

– До свидания, Фавст. – Марк отключил связь.

– Почему ты не расспросил его там, в Норике? – поинтересовался Флакк.

– Это дело не должно мешать нынешнему, – отозвался Корвин. – Если я узнаю еще хоть что-то… еще чуть-чуть… я уже не смогу остановиться, я пойду по следу убийцы моего отца. А сейчас важен совсем другой след!

Консул Домиций принял префекта Корвина и трибуна Флакка на своей загородной вилле.

Род Домициев первоначально являлся плебейским. Но все Домиции так рьяно служили нобилям и сенату, обладали столь твердым нравом, упорством и сметливостью, что их переход в патрицианство был предрешен.

Еще деду нынешнего консула сенат разрешил женитьбу на патрицанке. Жена происходила из рода Эмилиев, и на первых порах новоявленному патрицию достались секреты возделывания виноградников. Не слишком ценное приобретение! Но с помощью своих генов Домиций передал наследникам волчью хватку, умение интриговать, сообразительность и гибкость ума. Отец нынешнего консула взял жену из рода Валериев Флакков, а сам консул женился уже на младшей сестре сенатора Фабия. Причем все эти домны сохраняли ношу патрициев, и так, постепенно, бывший плебейский род заполнял вакантную память чужими тайнами.

Внук уже разительно отличался от плебея-деда: консул набрался внешнего лоска, сменил брутальность на изысканность манер, умел говорить вкрадчиво и мягко, интересовался музыкой и живописью, собирался видеокартины, посещал пинакотеки и зарекомендовал себя защитником патрицианского права, столь последовательным и умелым, что получил на пятидесятом году должность консула. Однако в нынешней ситуации отцы-сенаторы относились к консулу Домицию с подозрением: кто знает, не станет ли этот выскочка тайным союзником плебеев? Вслух об этом не говорили, но каждый патриций подозревал – доподлинно каждый.

При этом и сторонники консула, и его противники понимали, что консулу Домицию досталась власть в момент очень опасный и скользкий. Взаимоотношения с Колесницей, и без того натянутые, осложнились после проникновения на планету Флакка и похищения Марка Корвина. Мирный договор с Китежем трещал по швам; этот давний союзник, захваченный безумьем карнавала, вовсю отплясывал новые политические танцы с Неронией. В то время как Нерония в открытую сколачивала коалицию против Лация и заявляла вновь о своих претензиях на Психею. Такова была межпланетная обстановка. В такой момент (хуже и представить нельзя) сектанты решили уничтожить патрициев Лация. Считать это простой случайностью? Или предположить, что плебейскую секту поддерживает извне Нерония, чтобы уже окончательно, раз и навсегда, расправиться с Лацием? Какую политику вести консулу Домицию? Умиротворять плебеев, обещать уступки или грозить смертной карой извергам? Домиций был чужаком в обоих лагерях и не мог предложить компромисс – обе стороны тут же обвинили бы его в предательстве. Домиций разрывался на части. Вчера он поддерживал плебеев, сегодня – патрициев… А завтра впадет в политическую каталепсию и отправится удить рыбу в свое загородное имение.

Второму консулу из старинного рода Горациев было куда проще – он вел военный флот в сектор Психеи, демонстрируя мощь Лация… хотя никто не мог поручиться, что на его корабли не перекинется лацийская смута.

Небольшой кабинет, в котором консул сегодня принимал посетителей, был обставлен со вкусом и изысканностью поистине аристократическими. Корвину показалось, что он уже видел нечто подобное: белые стены, белые барельефы и видеокартина на потолке: синее небо, по нему скользили легкие облачка. Ну конечно! Белая гостиная на Психее! Княгиня Эмми из рода Эмилиев воплощала в том доме свои фантазии. Чужие фантазии, сто раз виденные, десятки раз воплощенные.

Марк опустился в глубокое кресло, обитое белым атласом, руками обхватил колено, сцепил пальцы в замок. Ему хотелось съежиться, сжаться… Потому что в мозгу вдруг возникла бесконечная анфилада белых комнат… Два зеркала, поставленные друг против друга – вот она, память патриция… Только сейчас он ощутил, как трудно добавить еще одну каплю в сосуд, который наполнен до краев… И надо выплеснуть, прежде чем налить… Перед глазами возник белый алебастровый сосуд, и влага плеснула. Карминовая густая влага…

– Тебе плохо, Марк? – спросил трибун.

Скорее этот вопрос должен задать Флакку сам Корвин. Впрочем, зачем задавать – он и сам знает, какая боль сейчас сжимает сердце его друга.

Дед Марка потерял старшую дочь малышкой… И Марк будет помнить его страдания, как свои собственные: все потери патриция, вся его боль и отчаяние достаются его потомкам. И никак не научиться забывать?.. Пробуют, пытаются… Как пытался Сулла. И – к слову сказать – ослепший от “эликсира забвения” Фавст показался Марку куда счастливее его брата Луция.

– Все нормально. – Корвин выпрямился в кресле.

Флакк улыбнулся. Вполне натурально изобразил лицевыми мышцами улыбку.

– Вас посвятили во все подробности дела? – спросил консул Домиций.

– Более или менее, – кивнул Корвин. – Мне передали инфокапсулы с записями. Я ознакомился, и уже веду расследование…

– У вас очень мало времени, – перебил его консул. И добавил подчеркнуто громко, с нажимом: – Префект Корвин.

– Я должен составить полную картину происходящего, чтобы достигнуть успеха. – Марк сделал вид, что не заметил консульской атаки.

– Картина и так предельно ясна. Секта подонков убивает наших детей. Ваша задача – найти мерзавцев.

Корвин посмотрел на Флакка. Ожидал поддержки. Но тот молчал. Единственный сын трибуна в плену очистителей. Возможно, уже превращен в дебила. Или погиб. А родной брат трибуна – член этой секты и (что не исключено) один из главарей.

– Я найду их, – пообещал Корвин. – Но никто не должен вмешиваться в работу моей группы.

– У вас чрезвычайные полномочия сената.

– Полная свобода действий! Никаких согласований!