Маска леопарда

ГУИН. Отважный воин, оказавшийся в коме и забывший все, кроме своего имени и таинственного слова «Аурра». С этого и начинается сага.

РЕМУС. Подросток-сирота, наследник трона дома Парроса, свергнутого оккупантами-монгаулами.

РИНДА. Его сестра-близнец. У них обоих светлые волосы платинового оттенка и фиолетовые глаза. Но лишь девочка обладает священным даром пророчества.

ВАНОН. Черный Граф Монгаулов. Начальник пограничной крепости, склонный к садизму. Страдает от болезни, пожирающей его плоть.

ИСТАВАН. Наемник, попавший в немилость к графу. Называет себя Колдовским Мечом. Неутомимый острослов.

ОРРО. Смелый юноша из народа, призванный в армию монгаулов. Его родители содержат таверну в столице.

СУНИ. Маленькая пушистая девочка из полуобезьяньего народа Сем, плененная патрулем монгаулов.

ДЗАРН. Бог судьбы, являющийся в образе старика. Он ведает путями всех смертных.

Существо было чудовищным.

Слово «странным» казалось в данном случае недостаточным, а «чудным» — несерьезным.

И только одно лишь слово «чудовищное» приличествовало моменту. Но даже ему было не под силу выразить ужас, который могло вызвать это зрелище.

Сейчас, как и большую часть дня, существо лежало на боку. Оно не двигалось и казалось кучей хлама, выброшенного за ненадобностью.

И все-таки оно жило.

Его четыре конечности, вытянутые по земле, изредка подергивались, а прекрасные мускулы дрожали, словно от напряжения.

Это были единственные признаки жизни.

Стояла тишина, казавшаяся вечной. Почти все кругом сохраняло неподвижность. Близился вечер, и гигантский диск солнца озарял горы печальным предзакатным светом.

Если бы кто-то забрел сюда и увидел существо, лежащее головой к ручью, непременно почувствовал бы страх — страх, который охватил бы его, не давая двигаться и заставляя ноги подгибаться. Его одолели бы смутные опасения. А что, если он нарушил какие-то священные запреты? Вдруг, увидев лежащее создание, он переступил невидимую черту, ограждающую спокойный и привычный мир? И не удивительно — ведь эти земли были нейтральной полосой между мирами людей и диких, темных тварей.

Но ни единый звук не нарушал тишины сгущавшихся над землями Стафолоса сумерек.

Какой бы необычной ни казалась лежащая фигура, она напоминала человека. Так бы сказали очень многие.

Если не считать набедренной повязки из грубой кожи, существо было совсем голым. Его могучее тело казалось почти скульптурным благодаря долгим тренировкам и битвам. Вот оно снова вздрогнуло и сжалось от боли и жажды. Медленно вытянуло руки, покрытые запекшейся кровью и боевыми шрамами. Они потянулись к ручью, впадавшему в небольшое озеро.

Руки погрузились в ручей, зачерпнули воды и, дрожа, поднесли ее ко рту. Создание, а может быть, и человек, умирало от жажды. В буквальном смысле.

Но оно не могло пить.

Руки поднесли воду ко рту и вдруг замерли. Существо дважды повторяло попытку. Ладони достигали лица, но дальше дело не двигалось. В третий раз пальцы разжались, и вода побежала между ними, потекла по подбородку, так и не попав в иссохший рот.

Создание издало крик, напоминавший вой смертельно раненного животного. От этого ужасающего звука заволновались воды озера и прибрежные кусты, из которых выпорхнули испуганные тауло — полуптицы, полузвери.

Существо в последний раз протянуло руки к воде, и силы покинули его. Конечности безвольно упали на землю. Все тело сотряслось в конвульсиях, потом затихло и сделалось таким же неподвижным, как и прежде.

Подул ветер, наклонивший траву и погнавший рябь по озерной глади. На мгновение показались и тут же исчезли малиновые глаза травяной гадюки. С деревьев, листва которых имела странный оттенок, начали спускаться кровососущие лозы. Но человек, а может быть, все-таки существо, по-прежнему оставалось неподвижным, ничего этого не замечая.

Лежало возле ручья — чудовищное, неподвижное и беспомощное.

— Ринда! — прорезал воздух пронзительный крик. — Ринда!

Мальчик по имени Ремус собирался произнести это шепотом, но его громкий и звонкий голос разорвал лесную тишину.

— Тише! — прошептала девочка, прятавшаяся в листве так же, как и он.

Ремус прикусил губу, но невидимая Ринда не собиралась останавливаться.

— Ты что, набил в уши вату? Или забыл, где мы находимся?

— Но сестричка… — начал было он.

— Мы же в Крестовом Лесу! — снова оборвала она его. — Во владениях злого правителя Гохры!

— Но Ринда, — пытался оправдаться брат, выглядывая из кустов. — Я думал, ты потерялась.

— Ладно уж. Кажется, всадники проехали мимо. — Ринда тоже высунулась. Ей хотелось самой убедиться, что враги скрылись из виду. А то ее непутевый брат может их и не заметить. Увидев, что опасность миновала, она начала длительный и мучительный процесс высвобождения из колючих зарослей.

Эти кусты, называвшиеся васья, приносили очень вкусные плоды, но обладали ужасно острыми шипами. Колючки покрывали не только стебли и листья, но даже плоды. Ринда осторожно раздвинула ветви своими гладкими белыми руками и, словно змея, поползла наружу. Сперва появились ее отливающие платиной светлые волосы, потом обнаженные плечи, нежный, до конца не оформившийся торс и, наконец, ноги, по-мальчишески длинные и стройные, обутые в кожаные сапоги, которые хорошо защищали от шипов. Ведь в кустах пришлось провести большую часть дня и ночи.