Чтение онлайн

Элиза: Ты пострадал?

Гарден: Должен бы. Если бы некто не налетел на меня и не сбил с ног прямо перед тем местом, куда врезался лимузин. Потом он перевернулся так, что его башмаки попали в окно машины. Этот парень освободился, отряхнул пыль с коленей и исчез. Ушел, даже не дождавшись моего «спасибо».

Элиза: Как он выглядел?

Гарден: Плотно сбитый. Длинный пиджак из плотной материи, типа габардина, башмаки тяжелые и высокие, как у кавалеристов старых времен.

Элиза: Цвет волос? Глаз?

Гарден: Он был в шляпе. Вернее, нет — в чем-то типа капюшона, со свободными краями. Может быть, сомбреро? Я не могу сказать точно. Это было поздно ночью и в не слишком освещенной части города.

Элиза: А что ты сделал с машиной?

Гарден: Ничего.

Элиза. Но ведь она пыталась убить тебя. Ты так сказал.

Гарден: Да. Теперь я знаю точно. Машина была не первым случаем — перед этим могло быть случайное совпадение, если ты меня понимаешь. Машина сразу же исчезла. Вокруг не было ничего такого, что я мог бы предъявить.

Элиза: Так что ты исчез, как тот человек в капюшоне?

Гарден: Да.

Элиза: Что же за второй случай?

Гарден: Разрывные пули. Произошло это за неделю или десять дней до того. На лето я снимал жилье в Джексон Хейс. Это в одном из старых каменных домов, которые разбиты на отдельные модули. Мое окно было слева на третьем этаже.

Было семь часов утра, я был дома и отсыпался после работы. Я закончил игру в два пятнадцать, немного поел и выпил. Так что домой я пошел где-то между тремя и четырьмя и улегся спать. В семь, когда остальные уже на ногах и принимают душ, я еще крепко сплю.

Элиза: Хорошо ли ты спал, Том?

Гарден: Прекрасно. Никаких пилюль. Просто закрыл глаза и мир поехал в сторону. Но, как я уже сказал, этим утром, когда я был дома, кто-то стрелял по третьему этажу. Но справа — по соседнему модулю.

Элиза: Там кто-нибудь жил?

Гарден: А как же, молодая женщина. Я ее немного знал — Дженни Кальвадос.

Элиза: Ее убили?

Гарден: Не сразу. Первые две пули разбили оконное стекло. Удивительно, но это синтетическое стекло способно выдерживать даже разрывные пули. По крайней мере, первое попадание. Стрелок методично простреливал комнату. Пули попали в каждую двенадцатую книгу на полках. Одна попала в телевизор, другая прошла через холодильник, третья — через шкаф. Они взрывались как бомбы. Если бы Дженни осталась лежать, она, может быть, и уцелела бы, так как ее постель была под окном и ее защищали сень дюймов старого кирпича и облицовочный камень. Он мог бы расстрелять комнату и убедиться, что там никого нет. Но она вскочила и побежала в туалет. Голова ее оказалась на пути пули, и мозг забрызгал всю стену.

Элиза: Откуда ты знаешь, что ее убила последняя пуля?

Гарден: Не настолько же крепко я сплю, да и стены не столь толстые. Я слышал, Дженни вскрикивала, когда пули разрывались вокруг нее. Затем одна попала в цель и все кончилось. За исключением того, что не она была мишенью. Ею был я. Убийца перепутал левую и правую сторону и выбрал не то окно.

Элиза: Почему ты думаешь, что это было убийство? Наслаждение стрельбой становится обычным.

Гарден: Потому что полицейские обнаружили то место, откуда велась стрельба. Там были следы на черепице, целая груда пустых бутылок и куча сожженных упаковок от ленча. Лежак он сделал из старой стекловаты… Видимо, убийца использовал оптический прицел. Этот тип хорошо подготовился.

Элиза: Может быть, он хотел убить именно ее, а не тебя?

Гарден: Библиотекаршу? Незамужнюю работающую девушку двадцати шести лет, живущую самостоятельно? С какой стати?

Послушай, у Дженни были каштановые волосы, коротко остриженные, как у меня. Так что в темной комнате стрелок вполне мог спутать ее с мужчиной, даже имея телескопический прицел. Как я говорил, он должно быть, спутал левое и правое, принял ее за меня и убил. Думаю, так оно и было.

Элиза: Ты имел ввиду это совпадение?

Гарден: Не совсем.

Элиза: Был еще выстрел?

Гарден: Послушай, ты молодец!

Элиза: Запись содержания и проекционный анализ. Я запрограммирована на запоминание и любопытство, Том.

Гарден: Был еще один ночной выстрел в моем клубе. Должно быть, две недели назад. Этот клуб называется Пятьдесят — Четыре — Тоже…

Элиза: Ты имеешь ввиду Пятьсот Сорок Два?

Гарден: Нет, Пятьдесят — Четыре — Тоже. Это филиал очень старого клуба из тех, что еще существуют в настоящее время. Итак, я играл там как всегда, но все шло не так, как надо.

Почему-то мои слушатели никак не могли понять, что мое представление об исполнении полностью отличается от их. Я закрываю глаза, когда играю, а они думали, что я засыпаю. Действительно, я иногда вскрикивал, играя коду или…

Элиза: Кода? Что это такое?

Гарден: Это инструкция вернуться назад и повторить пассаж, иногда с немного измененным окончанием.

Элиза: Спасибо. Записано. Продолжай дальше, пожалуйста.

Гарден: Или, например, я мог ругаться, пропуская такт или два. Иногда я закусывал губу, а они считали, что я ошибся. Но когда у вас абсолютный слух, вы просто не можете играть неверно.

Элиза: И игра в этот вечер шла плохо.

Гарден: Клубный кондиционер вышел из строя и влажность воздуха сказывалась на функционировании клавиатуры. Просто кошмар. У меня не было времени наблюдать за толпой или следить за дверью.

Элиза: Следить за дверью? Зачем?

Гарден: Потому что все хорошее приходит через парадную дверь: меценаты, агенты студий, подписание контрактов и случайные приглашения на одну ночь.

Элиза: Ты имеешь ввиду сексуальные контакты?

Гарден: Нет. У меня для этого есть постоянная девушка. Или была. Приглашения на одну ночь, в музыкальном бизнесе, означают короткие контракты, типа вечеринки, свадьбы, и тому подобного, хотя не многие приглашают исполнителя страйда.

Но в этот вечер я не смотрел за дверью, так как пианино звучало хуже, чем ящик с мокрыми носками. Поэтому я не заметил, как он пришел.

Элиза: Он? Кто?

Гарден: Бандит. Пятьдесят — Четыре — Тоже — надежный клуб: деловые люди — большей частью Hors Boys and Synto Skins. И никаких Манхэттенских босяков. Это гарантирует спокойную обстановку. Так что тот человек был явно не к месту в своей шелковой рубашке, и обтягивающих штанах. Эта экипировка выдавала в нем завсегдатая аптек окраинных кварталов города, несмотря на длинные светлые волосы.