Чтение онлайн

Так прошли мои первые сутки.

Шелестя невесомым одеянием, я шёл по раскрашенным в цветной полумрак анфиладам, расположение некоторых из которых уже засело в мозгу. Выбираясь на короткие прогулки, я старался запоминать все проходы, лестницы, двери, и чем дольше это продолжалось, тем яснее становился факт — зодчий сего архитектурного творения был изрядно повреждён рассудком. Иначе зачем бы он начал строить лестницу на потолке, а в другом месте создавать сквозной колодец, который пронзал все этажи дворца от крыши до самых глубоких подвалов?

Один из внутренних дворов, совсем небольшой прямоугольник пространства под открытым небосводом, вмещал прямоугольный же бассейн, оправленный в белый кафель мелкой квадратной плитки. Рядом с бассейном на длинной изогнутой софе нежилась женщина, а воду с изяществом и сноровкой дельфина рассекал мужчина.

Она была ослепительна, сверкающая наготой длинных ног, тяжёлых грудей и тонкой талии. Ещё больше волнующего блеска тани придавали массажные масла с нежными ароматами, которыми покрывали её кожу энгинай. Чёрные волосы живой рекой текли по рукам безликих служанок, расчёсывавших их костяными гребнями, пока сама госпожа томно открывала рот и откусывала от грозди чёрного "винограда" один плод за другим. По пухлым выразительным губам тёк сок, поблёскивали длинные клыки, алые рубины глаз мерцали из-за поволоки сонной расслабленности. Единственным, чем женщина решила себя украсить, были серьги и тиара чёрного золота, чьи острые зубцы выступали из волос чуть выше лба. Кормил свою госпожу рослый дракууль, он же аккуратно вытирал сок с её губ и подбородка, поскольку самой ей заниматься этим было лень.

В блеске водных брызг, словно в россыпи искристых бриллиантов из бассейна вынырнул Талио ди'Локойн, которого покорно ждала дракулина с большим воздушным полотенцем. Изучая поведение этих тэнкрисов, и их эмоциональный фон, я лишний раз убедился, что чувство стыда не в традициях у местных господ.

— Не желаешь поплавать, тан ди'Аншвар?

— Благодарю, но нет. Я не очень люблю плавать, с тех пор как едва не утонул.

— Как захватывающе! Расскажи, как это было! — Женщина, очнувшись от сладкой полудрёмы, приподнялась на локте, качнув соблазнительными окружностями, и её эмоции вырвались вовне цветастыми вихрями бесстыдных побуждений.

— Я летел на дирижабле, и мне понадобилось срочно его разбить. Для этого я направил его вниз, дирижабль рухнул на мостовую и взорвался, а я упал в реку. Так я едва не утонул.

Они замерли с непонимающими лицами, а потом громко и почти одинаково рассмеялись.

— Дирижабль это ведь такая железная штука, которая невесть как держится в воздухе, верно?

— Я что-то слышала о таких поделках, кажется их используют на той стороне!

Я кивнул, стараясь вежливой улыбкой подтвердить, что это была шутка. Первая попытка узнать насколько они осведомлены о мире под Луной, показала крайне слабый результат.

Женщина соизволила покинуть своё ложе и грациозно приблизилась; её дракууль следовал за госпожой неотступно, а энгинай поддерживали волосы, чтобы те не испачкались в ароматическом масле. Талио ди'Локойн заключил её в объятья и нежно поцеловал в губы.

— Дорогой Бриан, познакомься, это моя возлюбленная Англэйн.

— Очарован, — я не сразу заметил, что, поцеловав протянутую руку, несколько удивил Англэйн. — Я в неоплатном долгу перед твоим супругом за помощь, которую он оказал мне в несколько затруднительном положении.

Она, с интересом наблюдавшая за моими манипуляциями с её холёной ручкой, вдруг вновь рассмеялась.

— О, Талио, ты был прав, он великолепен!

— Что заставило тебя думать, что она моя жена? — поддержал женщину хозяин дома. — Милая Англэйн — моя дорогая сестра!

— И правда, даже не понимаю, что сбило меня с толку?

Может быть то, как ты её поцеловал, то, как прижимаешь к себе и как сжимаешь её ягодицы?

— Ах, Бриан, скажи, ты действительно прибыли к нам из Талогара?

Англэйн покинула объятья братца и прильнула ко мне, нарушая все мыслимые положения о личном пространстве.

— Это так, о, несравненная. И, будучи чужестранцем, умоляю о снисхождении, если моё поведение выйдет за рамки принятых в вашем прекрасном городе норм…

— Талио рассказал мне, что твоё прекрасное тело, — хрипловатым от возбуждения голосом поделилась Англэйн, — покрыто шрамами… это так?

— У меня была бурная молодость и нелёгкая жизнь, та что…

— И ты закрыл их, укутавшись в старческие одежды! Нечестно! Покажи!

Я аккуратно распахнул одежды и показал ей свою много раз битую и штопаную шкурку. Волна чужой похоти захлестнула сознание, но я немедля абстрагировался от неё, чтобы самому не наброситься на обнажённую женщину и спокойно позволил мягким жадным пальчикам скользить по своей коже, останавливаясь на шрамах, оставленных пулями, клинками, кислотой, огнём. Убить меня в прошлом пытались часто, пытались многие, некоторые почти достигали цели, оставляя на память многочисленные отметины.

Ротик тани ди' Локойн приоткрылся, ноздри стали широко раздуваться и обо мне она забыла, сосредоточив всё внимание на шрамах. Я отметил, что ни на её теле, ни на теле её брата не нашлось места ни единой отметине. Идеально гладкая и безупречно белая кожа, лишённая изъянов.

— Талогарцы безумны, как можно так относиться к телу, данному тебе один раз и навсегда? Я слышала, что среди них есть даже те, кто терял руки и ноги.

— Но их талогарцы восстанавливают с помощью черноустов, а вот шрамы оставляют на память. Я прав, Бриан?

Откуда мне было знать?

— Это не редкость, Талио.

— Безумцы, — томно простонала Англэйн.

Во внутренний двор бесшумно проник один из балахонщиков, приблизился к хозяину, вытянулся и зашептал тому на ухо, прикрывая рот рукавом.

— Милая сестрица, прибыл брат нашего отца. Пригласи его в зал, Обу, мы познакомим Раголаза с нашим дорогим гостем!

Обнажённая тани, наконец, оставила меня в покое и позволила энгинай накинуть на свои плечи длинный халат из тёмной ткани, которая была такой прозрачной, что её существование скорее угадывалось, нежели наблюдалось. Думаю, окажись рядом во время этих ощупываний Бельмере, тани Англэйн лишилась бы целых пальцев на руках, а, может, и жизни. Бель никогда меня не ревновала, не имела повода, но подобное поползновение на честь мужа не простила бы никому.