Чтение онлайн

Реми неуверенно посмотрела на него. Карие глаза, темные, почти не тронутые сединой волосы, загорелое лицо.

– Мне… мне хотелось бы сказать «да», но я… не могу, – пробормотала Реми и, чтобы мужчине было не так обидно, поспешила добавить: – Но это не важно. Главное, что у меня есть любящий отец.

Мужчина явно остался доволен таким ответом.

– Как можно не любить такую прекрасную дочь?! – воскликнул он и, заметив припудренный синяк у рта Реми, сочувственно спросил: – Ты помнишь тот злополучный вечер?

– Нет. И, по словам врача, скорее всего я так и не вспомню, кто меня ударил.

– Понятно… – Отец опустил глаза.

– Давай поговорим о чем-нибудь более приятном, Фрезер, – вмешалась мать Реми. – Эту кошмарную историю лучше поскорее позабыть.

– Да-да, разумеется, – не очень уверенно согласился отец.

– Ну а я даже не буду спрашивать, помнишь ты меня или нет, Реми, – подал голос еще один мужчина. – Я просто хочу обнять мою дорогую племянницу.

В отличие от Фрезера, который был напряжен и серьезен, дядя Реми держался непринужденно.

Она повернулась к нему и увидела копию своего отца. Только дядя был выше и плотнее.

– Вы Марк, да?

Ответом послужил поцелуй в щеку. Дядя прижал племянницу к груди, потом отстранился и, держа ее за обе руки, воскликнул:

– Дай-ка мне на тебя взглянуть! – Он внимательно оглядел Реми с ног до головы и лукаво подмигнул: – Ну, руки-ноги на месте. И слава Богу!

Реми улыбнулась.

Марк нежно потрепал ее по плечу и вздохнул.

– Ах, Реми, Реми! Если б ты знала, как мы за тебя волновались!

– А мне казалось, про меня все позабыли, – посетовала она.

– Ну что ты, Реми! – патетично воскликнул Марк. – Мы ни на минуту о тебе не забывали.

– Неужели ты и своего дорогого кузена Ланса не вспомнишь? – саркастически поднял брови молодой человек, стоявший рядом с Марком. – Уж меня-то ты просто не в состоянии позабыть. Ты же меня с детства терпеть не могла, Реми.

Девушка спокойно выдержала поддразнивающий взгляд темных, почти черных глаз и ответила:

– Правда? Это избавляет меня от необходимости выражать восторг по поводу нашей встречи.

Ланс держался развязно и самоуверенно. Его густые волосы были аккуратно зачесаны назад, полные чувственные губы насмешливо улыбались. Гейб не погрешил против истины, сказав, что Ланс «чертовски красив». Реми с первого взгляда поняла: перед ней типичный сердцеед.

– Не понимаю, почему все так за тебя волновались, – усмехнулся Ланс. – Ты вон и память потеряла, а за словом в карман не лезешь.

Ответить ему Реми не успела, потому что в этот момент к ней подскочили три женщины. Одна за другой они поцеловали воздух возле ее щеки и наперебой затараторили, не давая ей вставить ни слова.

– Ты прекрасно выглядишь, Реми! – провозгласила жгучая брюнетка с пламенным взором и заученной улыбкой королевы красоты. – Я ожидала увидеть призрак, бледную, изможденную тень, а ты все та же Реми. И это чудесно!

– Говорят, тебе наложили дюжину швов, – подхватила вторая дочь Марка, заставляя Реми наклонить голову и рассматривая поджившую рану.

– Не дюжину, а полдюжины, – машинально поправила Реми.

– Да неважно! Главное, что они прикрыты твоими длинными волосами и не заметны. А то ходила бы с проплешиной. Представляешь?

– Ничего страшного, Диана. Реми носила бы шляпу, – возразила старшая сестра по имени Кэти.

– Мне даже жалко, что она тебе не понадобится, – вздохнула Диана. – Говорят, шляпы в этом сезоне входят в моду.

– Реми, а ты действительно ничего не помнишь? – наконец умудрилась встрять в разговор тетя Кристина, дородная матрона, которая, судя по всему, давно перестала состязаться в красоте со своими дочерьми.

– Да-да, неужели? – моментально перехватила у нее инициативу Кэти. – Неужели ты совсем ничего не помнишь? А про…

– Сейчас не время докучать Реми расспросами, – прервал дочь Марк. – Она устала от долгого перелета. Надо дать девочке отдохнуть. Потом она нам все расскажет сама.

– Да-да, мы умираем от любопытства! – с завистью и затаенной обидой протянула Кэти. – Боже мой! Амнезия – это такая редкость! Ты, Реми, у нас теперь прямо как героиня телесериала.

– Уверяю тебя, я к этому не стремилась, – с улыбкой возразила Реми, смутно припоминая, что сестры всегда болтают несусветную чушь.

Раньше ее, наверное, раздражала их трескотня, но сегодня, очутившись после гнетущего одиночества в кругу семьи, она на все смотрела с доброй, снисходительной улыбкой.

Неожиданно Реми заметила Коула. Он стоял совсем один чуть в стороне от стайки ее родных. «Он здесь чужой, – подумала Реми, и в ее памяти всплыли обрывки фраз: – Человек не нашего круга… нетрадиционные методы… неотесанный, неподходящий… хитрый, безжалостный»…

Реми вгляделась в волевое, презрительное лицо Коула и признала правоту Гейба: Коул Бьюкенен не принадлежал к избранному новоорлеанскому обществу, где превыше всего ценилось происхождение, считавшееся залогом хороших манер, а о человеке судили по тому, в каком колледже он учился и членом какого клуба состоит. Он был чужаком, и, сколько бы Реми ни внушала себе, что все это чепуха, настороженность не проходила. Подозрения не рассеивались. Кто знает, можно ли верить Коулу? Реми запуталась: ей очень хотелось подбежать к Бьюкенену и разделить с ним радость встречи с родными, и все же она не доверяла своим чувствам. Не доверяла, вероятно, впервые в жизни.

– Она помнит хоть что-нибудь о… – вдруг донесся до нее заговорщический шепот Ланса.

– Нет. Ничего, – быстро сказал Гейб.

Реми обернулась.

– Вы про меня? О чем я не помню?

– Гейб, – ловко вмешался в разговор дядя Марк и, обняв племянника за плечи, сказал: – Насколько я понимаю, мы не успели тебя поблагодарить, а ведь ты слетал на другой конец света и привез сестру домой. Молодец, мальчик!

Реми хотела возразить, что Коул сделал для нее столько же, если не больше, ведь это он обнаружил ее снимок в газете, но увидела, что он уже взял свои вещи и идет к выходу. Реми чуть не заплакала от досады. Надо же! Ушел и даже не попрощался!