Маскарад
Шрифт:
Сперва, она ничего не почувствовала. Томка прожевала кусочек сыра, и все было в порядке. Сыр как сыр, похож на горгондзолу, может, малость островат. Видимо, аммиачный запах на время притупил ее чувство вкуса.
А невидимый таймер уже начал отсчет: три, два, один… Коротко вскрикнув, Томка взвилась в воздух и заскакала по комнате, как кошка по раскаленной крыше.
Она не могла даже описать свои ощущения. Во рту точно взорвалась бомба, начиненная гвоздями, битым стеклом и кайенским перцем. Томка закружилась на месте, отплевываясь и ругаясь на всех языках, какие только знала:
— Тьфу! Черт! Дрянь… Какая гадость! Muck! Dreck! Salet'e! Porcheria!
Все, что ей хотелось — как можно скорее прополоскать рот щелочью. Она не верила, что это поможет избавиться от гадкого вкуса, но нужно было сделать хоть что-то!
Ответом на ее молитвы стала рука, появившаяся перед лицом и сжимающая стакан. Видимо, та самая пресловутая «рука помощи», о которой так много говорят и пишут. Недолго думая, Томка схватила стакан и осушила одним глотком. Сколько градусов было в граппе — неизвестно, но Томка выпила ее легко, как стакан воды.
И на землю снизошла благодать.
Словно девушка из самой бездны ада воспарила прямиком на небеса. Мир вдруг стал невыразимо прекрасен, краски обрели потрясающую яркость, а поскуливание Снуппи зазвучало как пение райских птиц. Потом девушка сообразила, что причиной всему стало то, что противный вкус исчез, будто его и не было. Полными изумления глазами Томка уставилась на старьевщика-изобретателя.
— Ну как? — было видно, что ему не терпится узнать ее мнение.
— Это… это… — на большее Томку не хватило.
— Вот теперь, — сказал Бруно, — я уверен, что ты правнучка Гуттаперчевой Принцессы. Всякий раз, попробовав этого сыра, она скакала по дому один в один как ты. И слова употребляла похожие…
— Зачем она его ела? — Томка не могла поверить, что человек, хоть раз попробовавший этого сыра, решится повторить эксперимент.
— Видимо, он ей нравился, — предположил Бруно.
На это у Томки был однозначный ответ:
— Вранье.
— Тогда так, — Бруно не стал спорить с очевидным. — Ты же знаешь, чем она зарабатывала на хлеб с маслом? Выполняла чертовски опасные трюки… Крутилась там под куполом безо всякой страховки. Она говорила, что если съесть кусочек моего сыра, то любой риск покажется детской забавой.
— Хм…
Свой резон в словах старьевщика-изобретателя определенно был. После того, как Томка попробовала сыра, ее собственный прыжок с парашютом с неисправным кольцом выглядел именно детской шалостью. Да и в предстоящем выступлении на вечеринке у Маркиза она уже не видела ничего опасного. Ну да, там будут Лучано и Бобо, и что с того? Томке доводилось читать истории про «эликсир храбрости», но она и не думала, что выглядит этот эликсир как круг плесневелого вонючего сыра.
— А теперь прошу к столу, — Бруно приветственно взмахнул рукой. — Заодно расскажите, какую иллюзию вы там задумали, и что за помощь требуется…
Так, за поздним завтраком, Тинкет рассказал старику о фокусе под названием «Смертельный Чемодан». Бруно сразу включился в обсуждение. Идею трюка он уловил еще до того, как Тинкет рассказал и половину, и с ходу предложил пару усовершенствований. В «коллекции» старика имелось все необходимое, чтобы подготовить реквизит, включая дюжину рыбацких острог, которые решили использовать вместо копий, и тумбочку, где должна была прятаться ассистентка.
Томка в обсуждении не участвовала, сосредоточившись на деликатесах. Сейчас каждый кусочек ветчины или копченой рыбы казался ей подобным нектару и амброзии, и она не собиралась тратить время на болтовню. Поэт Гораций сказал бы — вот человек, который понимает, что такое «carpe diem».
— Но ведь это не все, — сказал Бруно, когда с деталями фокуса было покончено. — Вы же явились не только ради чемоданов с резиновыми вставками.
— Твоя правда, старик, — согласился Тинкет. — Ты ведь все знаешь о зеркалах?
— Так, так… — проговорил Бруно, переменившись в лице. — О зеркалах, говоришь?
— Да. Тебе не знаком такой мастер… Как его звали?
— Аретти, — подсказала Томка. — Пьетро Аретти.
Как раз в этот момент Бруно глотнул из стакана с граппой. Слова Томки подействовали так, словно она с размаху ударила старика по спине, и выпивка попала не в то горло. Бруно громко закашлялся…
— Знаком?! Еще как знаком, — проговорил Бруно, тяжело дыша. — Но вы-то откуда о нем знаете?
Тинкет вытащил из сумки осколок зеркала и протянул старику. Некоторое время Бруно разглядывал свое отражение, затем перевернул осколок и посмотрел на печать мастера.
— Давненько я не видел ничего подобного.
— Значит, ты знаешь этого Аретти?
— Да… Мастер Аретти. Настоящий зеркальщик, последний, кто с полным правом носил этот титул.
— Титул? — удивилась Томка.
— Именно. Во времена Республики «зеркальщик» — это была не просто профессия. Зеркальщиков принимали в самых лучших домах. Их дочери имели право выходить замуж за аристократов.
— И дочь Аретти тоже? — предположила Томка.
— Не было у него детей, — вздохнул Бруно. — Только маленький и глупый ученик, жалкий трусишка, который не смог защитить своего мастера…
— Защитить? — удивилась Томка.
Бруно кивнул, потягивая граппу.
— Темная история, — сказал он.
— А она имеет отношение… к египетской амальгаме? — Томка заерзала на стуле.
Бруно ответил не сразу.
— Для обычной правнучки, — наконец сказал старьевщик-изобретатель, — ты слишком много знаешь.
— Я и не говорила, что я обычная правнучка, — парировала Томка.
— И то верно, — согласился Бруно. — Будь ты обычной правнучкой, было бы легче. Откуда ты знаешь про египетскую амальгаму?
— Слышала от кое-кого, — уклончиво ответила Томка.