Чтение онлайн

Среди клиентов появился чужестранец, о чем свидетельствовала его раскидистая борода цвета светлой бронзы, и лицо Несхатор засияло.

Это был компаньон ее жениха, значит, тот был где-то рядом.

Шабака смутно почувствовал связь между хозяйкой заведения и чужестранцем.

— Ты довольна моими танцовщицами? — спросил последний.

— Две жемчужины!

Мужчина сел неподалеку от Шабаки. В это время танцовщица исполнила фигуру, которую все ожидали: большую арку. Она отклонилась назад, сделала прыжок и уперлась руками в пол. Затем, подняв в такт музыки одну ногу, потом другую, и заставив дрожать обручи из жемчужин минот на лодыжках, стала вращаться, как будто вокруг невидимой оси. Казалось, эта поза доставляет ей невыразимое наслаждение.

В действительности выполнить вращение было неимоверно сложно.

— Ах, абрикос! — бросил один клиент.

Раздался взрыв смеха. Затем быстрым движением, подобно тому, как скорпион отбрасывает хвост, танцовщица выпрямилась и заняла прежнюю позицию, заставив дрожать все тело и жемчужины минот на лодыжках и запястьях.

Артистку благодарили бурными аплодисментами и медными кольцами, полетевшими к ее ногам. Шабака бросил два. Кто-то бросил даже золотые кольца, и танцовщица их быстро разглядела; зажав их между большим и указательным пальцем, она триумфально подняла их над головой, очаровательно при этом улыбаясь.

Последовала музыкальная пауза, и Несхатор воспользовалась этим, чтобы подойти к столу, за которым сидел чужестранец. Шабака был рассеян и не слышал их речей. Очевидно, Несхатор о чем-то спросила. Повернув голову, Шабака вдруг увидел, что ее лицо приняло напряженное, трагическое выражение.

— Он не придет, — произнес чужестранец.

— Почему? Его что-то задержало?

— Он не придет больше никогда.

— Но почему? — почти закричала хозяйка заведения.

— Он женился на Астарте.

— На Астарте? — переспросила она, наклоняясь к мужчине.

— Он умер, — сказал мужчина, характерным жестом проведя по своей шее.

Слезы брызнули из глаз Несхатор, и она быстро ушла. Шабаку увиденное сначала заинтриговало, а затем он ощутил смутную тревогу. Кто был тот человек, которого она ждала, и чья голова слетела с плеч? Возможно, он был одним из заговорщиков, которые попали под лезвие меча?..

В этот момент чужестранец перехватил его взгляд и стал смотреть на Шабаку бесстрастно, но с упрямством.

— Кажется, я видел тебя с регентом, — сказал он.

Шабака, не на шутку встревожившись, не ответил. В его голове промелькнула мысль о том, что танцовщица была сирийкой, что именно этот чужестранец привел ее в «Милый дом», что он тоже был сирийцем и что… Друг Сосенбаля? Апихетепа? Обоих?

— Ты только что видел одну из рабынь Сосенбаля, — снова заговорил мужчина. — Одну из тех, которых он обязан был продать. Сосенбаль — тебе не известно это имя? — Этот вопрос прозвучал одновременно и насмешливо, и оскорбительно.

— Чего ты хочешь от меня?

— Чего я мог бы хотеть от бабуина?

И он плюнул в лицо Шабаке. Перепалка привлекла внимание других клиентов. Нубиец встал, задыхаясь от гнева. Схватил свою чашу и выплеснул остатки содержимого в лицо сирийцу. Тот, в свою очередь, тоже поднялся и попытался сразить противника ударом кулака. Шабака уклонился от удара и направил свой удар в грудь противника.

Цистры и тамбурины стали играть громче, чтобы заглушить шум драки.

Сириец вытащил кинжал. Раздались крики, клиенты повскакивали с мест, чтобы растащить дерущихся. Прибежала Несхатор. Оба мужчины не собирались отступать. Сириец не выпускал из руки кинжал. Кто-то попытался его удержать, но он отбился и снова стал плевать в лицо Шабаки. Тогда тот ударил его ногой, и это вызвало крик боли у пострадавшего и заставило его согнуться пополам.

Без сомнения, кто-то из клиентов позвал охранников, всегда патрулировавших в этих местах, где часто случались неожиданные потасовки. На входе появились двое толстомордых охранников. Музыканты умолкли.

— Я — секретарь регента, — кричал Шабака, заглушая шум голосов. — Я вам приказываю арестовать этого человека и бросить его в тюрьму, пока Начальник охраны не решит его судьбу.

Мужчина пришел в ярость. Его передали охранникам, которые быстро скрутили ему руки.

Шабака ушел. Он не увидел выступления еще двух танцовщиц. В конечном счете, этот вечер плохо закончился для всех.

Анкесенпаатон решила поговорить с Тхуту. «Что ты хочешь ему сказать?» — в один голос спросили Тутанхамон и Пасар.

Товарищ царя, Итшан, чье имя означает «Тысяча красавиц», слушал с серьезным видом. Допущенный к тайнам жизни царя, он хорошо знал, что от ушей больше пользы, чем ото рта.

Закат солнца сопровождался щебетаньем птиц. В саду можно было видеть носимые бризом облачка, переливающиеся всеми цветами радуги — там летало множество мошек. Сидя на террасе, трое молодых людей наслаждались прохладой, смакуя неразбавленное пальмовое вино с пряным вкусом, которое позволяло утолить самую мучительную жажду. Скоро должны были подать ужин. К ним собирались присоединиться Сеферхор и Сати, и после трапезы Тутанхамон хотел поиграть в шашки с Сеферхором, Рехмерой или Итшаном, в то время как Анкесенпаатон предпочитала игру «собаки и шакал»: вместе с Пасаром или Сати она будет колоть палочкой бегемота из голубого фаянса.

— Мы здесь как жертвенные животные. Нам ничего не сообщают, — вновь заговорила она. — Нам не известно, наказаны ли заговорщики.

Со времени ночного нападения иллюзия безопасности и беспечности жизни в Ахетатоне была разрушена. Визит Маху ничего не прояснил, кроме того, что к этому нападению причастны власти Фив. Но кто спланировал попытку убийства? И ради чего? Быть царем, царицей — и ничего не знать!

— Да, надо бы поговорить с Тхуту, — согласился Тутанхамон. — Но как мы доберемся до Фив? У нас нет корабля.

«Слава Амона» возвратился в Фивы сразу же после того, как доставил их в Ахетатон.

Упоминание о корабле пробудило в Анкесенпаатон воспоминание о той лодке, которая была у ее сестры и Неферхеру [10] и позволила им спастись от ада.

Пасар вернулся к вопросу о корабле.

— Мы могли бы воспользоваться кораблем Управления финансов, который курсирует два раза в месяц.

Она размышляла над тем, что в Фивах ей неизбежно придется встретиться с Аем, которого она подозревала в организации попытки убийства. И эта перспектива ее совсем не привлекала.