Чтение онлайн

Поразмыслив, Хоремхеб заулыбался.

— Мы собираемся начать с воздвижения стелы в знак восстановления забытых дедовских культов. Она будет торжественно открыта царем.

Хоремхеб покачал головой.

— И я прошу тебя составить воззвание, командующий.

— Меня?

— Ты можешь взять в помощь одного из писцов Дома Жизни в Карнаке.

— Хорошо, Советник, — сказал Хоремхеб.

Он спросил Тхуту взглядом: «Ты готовишь свой уход?»

— Нет, — ответил Тхуту, вновь садясь на свое место. — Я еще могу быть полезным.

Но его взгляд говорил о многом.

— Ты мне полностью доверяешь? — спросил Хоремхеб.

Тхуту покачал головой.

— Тогда не хочешь ли ты поговорить о царе?

«У этого военного, решительно, тонкий ум», — подумал Тхуту.

— С тех пор как я увидел его в Ахетатоне, — произнес он наконец, — я не прекращаю думать о выражении его лица. Не лицо, а маска. Странно застывшее лицо.

— Ты опасаешься, что он стал бесчувственным?

— Я опасаюсь, чтобы он не оказался малокровным, как его братья, — прошептал Тхуту чуть слышно.

На девятнадцатый день четвертого месяца Ахета, с которого начинался сезон Паводка, необычная и многочисленная толпа собралась у храма Карнака, на противоположном Фивам берегу. Там было порядка трех тысяч человек — военные и гражданские чины, высокопоставленные лица двора и царства, верховные жрецы и жрецы рангом ниже, знать вместе со своими женами.

Более сотни кораблей, великолепных и более скромных, зафрахтованных для этого случая, были пришвартованы перед храмом.

Все не могли поместиться в большом зале с колоннами. Предусмотрев эту ситуацию, Хоремхеб отправил триста конников с заданием сдерживать толпу и создать барьер на проходе между пристанью и храмом.

Царь находился в зале перед большой стелой. Хумос, Ай и царица держались позади него, за ними — Хоремхеб и Тхуту. Затем стояли вторые и третьи жрецы, многочисленные писцы, чиновники, знатные особы. Среди женщин Анкесенамон заметила свою тетю Мутнехмет и супругу Тхуту, нарядившихся так, что стали похожи на статуи Исис.

Жертва уже была принесена на алтаре перед изображением Амона.

Царь потянул за шнурок, который удерживал большой кусок желтого льна.

Появилась стела.

Она находилась под полумесяцем арки, а слева и справа стояли цветы и другие подношения богу Амону и богине Мут.

Верховный жрец приблизился к стеле и начал торжественную речь:

Последовало перечисление всех титулов царя, который слушал с застывшим лицом, более бесстрастным, чем когда-либо. Его величали «хорошим сыном, сыном Амона, сыном Камутеф», что означало «Бык своей Матери», называли Хорусом и определили как «святое яйцо, созданное Амоном, отец Двух Земель» и другими божественными званиями.

Анкесенамон слушала этот странный текст, впав в оцепенение: сочинитель говорил, что царь сразу после прихода к власти с радостью начал осуществлять задуманное, собираясь отменить зло во всей стране и «заставить снова зацвести руины», превращая их в памятники вечности.

«Он?» — спросила она себя недоверчиво и встряхнула головой, чтобы вырваться из умственного оцепенения.

«И как он об этом узнал?» — подумала она. Вне Ахетатона он был только в Фивах! Кроме того, она не находила, что храмы Карнака были похожи на развалины.

Зачем же все так преувеличивать! Почему же боги снова обратили на них свои взоры? И в ночь кобр — это тоже была благосклонность богов? Она посмотрела на Ая и заметила его стеклянный взгляд. Может, вокруг нее были одни мумии?

Она удержалась от возгласа. Услышала легкое покашливание сзади и повернулась: Тхуту строго смотрел на нее.

«Я сойду с ума!» — говорила она себе. Но он никогда не был в Мемфисе! Все это чистые выдумки! Было странным также то, что сочинитель этого текста датировал его первым годом правления ее супруга, в то время как шел уже второй год. Она решила больше не слушать, посмотрела на потолок, затем на ноги, и снова покашливание сзади напомнило ей о необходимости соблюдать приличия.