Маски
Шрифт:
Треща, как гранеными бусами, с пуфа пакет Тигроватко вручила Друа-Домардэну: они – не увидятся; с фронта Друа-Домардэн, метеором мелькнув, унесется в Париж; но тогда не забудет пакет передать; этот, – Франсу, – старинному другу.
С рукою – к пакету, совсем неожиданно в нос он пропел: так поет фисгармониум!
– О, мэ бьенсюр! [40]
И шутливо пакет свой мадемуазель де-Лебрейль перебросил:
– А во девуар! [41]
40
О, м'е бьенсюр! (фр.) – О, конечно!
41
А во девуар! (фр.) – Для вашего исполнения!
Тряся белой копною волос, пакет взвесила мадемуазель де-Лебрейль:
– Олала! Ля сенсюр, – ублиэ ву? [42]
– Фэ рьён [43] : мон Эйжени Васильитш Анитшков, – к – Сэднамену: – Цензором сел на границе!
К мадам Толкенталь – в ухо ей:
– Вам знакомо лицо его?
Джулия: в ухо же:
– Где-то видала.
Тогда Тигроватко, – без всякого повода, громко:
– «Эстетика?» Вы там бываете, как и тогда, когда знали, – и щуры ресниц подсиненных, – там всех.
42
Олала! Ля сенсюр, – ублиэ ву? (фр.) – Вот так-так: а про цензуру забыли?
43
фэ рьен (фр.) – пустяки.
Удивленная Джулия не понимала: о чем?
Но фиксируя странную помесь цветов, уже созданной здесь обстановки, Друа-Домардэн было кистью рванулся.
Но вздрог: – и —
– упавшая в обморок кисть вяло свисла.
Сэднамен, – из пятен серых, – впятнил:
– Поль Буайе: я учитель Поля Буайе, еще, Луи Леже [44] … мм… МЭН…
Ждали, что скажет:
– Знал.
А Пжевжепанский, склоняясь к Сослепецкому:
– Он – из Австралии, с год лишь, с прекрасною сертификацией – в гранд-Ориан: по мандату из Лондона; послан – с секретными целями; от легкомысленных шуток Максима Максимовича, тоже гроссмейстера, он с нашим штабом списался: и – через Земгор.
44
Луи Леже – профессор русской словесности в Париже (примеч. А. Б.).
Наблюдали, как дергался палец на палец, при пальце, отставленный, вставленный, – на неподвижно лежащей, как мертвой, его левой кисти; мизинец же правой, вправляющий пуговицу, – на показ для других; то – десница; а шуйцей [45] – под скатерть, поймав на ней взгляд Сослепецкого, точно меж ними вдруг непобедимая острая очень прошлась неприязнь.
И тут подали чайные чашечки: севрский фарфор, леопардовых колеров, – с пепельно-серыми бледнями, с золотоватыми блеснами.
45
Десница…шуйца – правая рука, левая рука.
Севрский фарфор леопардовых колеров
Чашечку чайную, – севрский фарфор леопардовых колеров, – взяв двумя пальцами, чтобы разглядывать росписи: пепельно-серые, красные пятна.
– Ке сэ рависсан! [46]
– Регардэ! [47]
Тигроватко предметик сняла:
– Что, прелестная, – да?
Безделушка: пастушка фарфорово-розовая, с лиловато-сиреневым тоном:
– Пастушка: Лизетта!
– Максятинский князь приобрел обстановку, – по случаю: распродает.
46
Ке сэ рависсан! (фр.) – Как это восхитительно!
47
Регардэ! (фр.) – Посмотрите!
– Ке ди т'эль? [48] – протянулась Лебрейль.
– Жаль: отшиблена ручка!
– Была – с флажолетом; играла на нем – пасторали, над бездной: эль а тан суффэр [49] .
Пшевжепанский, застыв, как оскалясь, – под локтем у Джулии, пав в ноги ей, чтоб прыжком оказаться в беседе: свой вкус показать, как оценщика старых фарфоров; тут что-то случилось с Друа-Домардэном —
– пастушка, ни слова по-русски —
48
Ке ди т'эль? (фр.) – Что она говорит?
49
Эль а тан суффэр (фр.). – Она так страдала.
– парик, борода, стекла черные, точно кордон, быстро выступивший, защищаться стал лицо: за очки, за парик, – оно село, взусатилось, импровизируя жест кандидата на красную ленточку Лежион д'онер [50] , с неожиданной словоохотливостью объяснял он, что – ехал в Москву с мадемуазель де-Лебрейль, своим секретарем, своим другом – куа?5 |Тут – комедия: он, сама, виза, – в Москве сел без визы; имел тэт-а-тэты с кадетами.
Скажем и мы от себя: в кабинэ сепарэ [51] он случайно сошелся с Пэпэш-Довлиашем, московским масоном, «фразуцом» по стилю, кадэ (психиатр); кабинэ сепарэ [52] , потому что – с запретною водкой, скавьяр молосбль [53] (это – выучил) и под напевы гнусавенькой Тонкинуаз [54] запевал Николай Николаич, Пэпэш-Довлиаш).
50
Лежион д'онер – орден Почетного легиона.
51
Куа? (фр.) – Что?
52
кабинэ сепарэ (фр) – в отдельных кабинетах.
53
скавьяр молосоль (фр.) – малосольная икра.
54
Тонкинуаз – французская шансонетная песенка.
О, дорожная скука: фи донк [55] – ожидать глупой «визы!
Москва – только станция!
Так с разговора о качествах севрских фарфоров – к задачам войны; закрутил бороды кончик бронзовый.
Гекнуло тут: громкий гек, точно в уши влепляемый, но обращаемый к Джулии:
– Ля бэт юмэн! [56]
– Друа д'онер: друа де л'ом! [57] – пояснял Домардэн.
– Друа де мор! [58] – геком, в уши влепляемым, в ухо влепил Пшевжепанский.
55
Фи донк (фр) – фи.
56
Ля бэт юмэн! (фр.) – Человек – зверь!
57
Друа д'онер: друа де л'ом! (фр.) – Права чести: права человека!
58
Друа де мор (фр.) – Права смерти!
– Бьен дй, мэ мордан! [59] – повернулся с кривою усмешкой к нему Домардэн, будто с вызовом; и —
– дрр-дрр
– ДРРРРР —
– выдрабатывали залетавшие пальцы, вцепляясь ногтями в пятнастую скатерть.
Мадам Тигроватко ушла, влокотяся, в подушечки, в тускло-оранжевые; на мизинец изогнутый нос положила; играла икрастой ногою на свесе.
Черная ручка с кровавым цветком
Мадемуазель де-Лебрейль, чтобы это прервать, стала взаверть, бросая блеснь черночешуйчатой талии нервно; портьеру рукой подняла; и – лорнировала, восхищаясь: гранаты, пестримые смурыми мушками, стены диванной; и шторы – коричнево-черную гарь, из ковров желто-пепельных, точно курящихся дымом, и скатерть, и вазы оранжевой выблески:
59
Бьен ди, мэ мордан! (фр.) – Хорошо сказано, но остро
– Вла с'э ля фламм. Ву з'эвэ з'энсандьэ вотр мёбль пар се руж. (Вот так пламя: вы мебель свою подожгли; я – ослепла.)
Друа-Домардэн даже голову вытянул прямо туда, где – два кресла гранатовые, как огнь, распылались на бледно-зелено-желтые тускли, пятнимые еле; в гранатовом кресле орнамент теней; в нем сидит манекен, вероятно: перо утонченное, вскинуто точно над красным креслом; конечно, мадам Тигроватко – художница, так ли?
Черч тенл из кресла взлетел; и перо под драпри протопырилось; а у Друа-Домардэна углом брови сдвинулись в платомимическом жесте, напоминающем руки, соединенные ладонями вверх.