Чтение онлайн

Кали согласилась, но с некоторой неохотой. Она не любила носить скафандр, если в этом не было нужды, хотя и не могла определенно сказать, что же конкретно ей в этом не нравилось. Костюмы были полностью обеспечены системой вентиляции, и ей в них никогда не было жарко или душно, к тому же тонкая и гибкая материя почти не мешала движениям. А с экраном и аудио усилителями, встроенными в шлем, в скафандре она, фактически, могла видеть и слышать даже лучше, чем без него.

Но все же она никогда не чувствовала себя в нем удобно. Скафандр полностью лишал ее привычных тактильных ощущений, как, например, ощущения мягкой кожи под ладонью, когда она клала руку на подлокотник кресла, или холодного, твердого металла крышки стола, когда она постукивала по ней кончиками пальцев. Она не могла даже запустить пальцы в волосы.

В противоположность ей, Джиллиан, казалось, обожала носить свой защитный костюм. Она лишь один раз снимала его после той встречи с капитаном на мостике корабля. Она оставалась в костюме даже во время биотических тренировок с Хенделом. Кали знала, что шеф охраны находил ее поведение весьма странным, но он мирился с этим ради ее же блага. Однако он настоял, чтобы она снимала шлем и воздушную маску во время занятий. Джиллиан подчинилась, но не без некоторого недовольства и ворчания.

Один лишь тот факт, что она ворчала и выказывала недовольство, свидетельствовал о том, как сильно она изменилась. Кали поделилась с Хенделом мыслями об улучшениях Джиллиан и даже высказала предположение, что, возможно, костюм на психическом уровне помогает девочке чувствовать себя более защищенной и уверенной. Хендел, однако, предложил другую теорию.

— Я думаю, что ей лучше только из-за того, что Церберы больше не накачивают ее своими наркотиками.

Эта мысль была неприятной, но Кали удивилась, как она сама не подумала об этом. Вряд ли состояние Джиллиан вызывали одни только химические соединения, которые давал ей Джиро, но вполне вероятно они значительно ухудшали ее симптомы. Каким-то образом, осознание этого делало еще более чудовищным то, что Грейсон позволял им вытворять со своей дочерью.

Неожиданный звук открывающегося шлюза заставил ее оторваться от размышлений.

— Даже не снисходят до того, чтобы постучать в дверь? — пробормотал Хендел, поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать гостей. Кали и Джиллиан тоже встали.

Кали ожидала, что с ними прибудет какой-то почетный караул или просто охрана, но если они и пришли, то остались снаружи корабля. Мола сопровождал один только Лемм.

— Благодарю вас за приглашение, — сказал он, обменявшись со всеми рукопожатиями.

— Для нас честь принимать вас здесь, — ответила Кали. — Присаживайтесь, пожалуйста, и чувствуйте себя как дома.

В каюте было только четыре сидячих места, поэтому, когда все взрослые расселись, Джиллиан взобралась на колени к Хенделу. И снова Кали поразилась, насколько она успела измениться меньше чем за две недели.

Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, послышался короткий, приглушенный сигнал из-за маски Мола — звук полученного по радиосвязи сообщения. Он поднял руку, призывая остальных подождать, пока он слушал сообщение. Кали не могла слышать слов, но она видела, как он кивнул.

— Направьте их в стыковочный шлюз номер семь, — приказал он. — И передайте, что мы рады, что они вернулись.

— Извините, — сказал он, обращаясь к Кали и остальным. — Я должен давать разрешение на стыковку всех судов.

— Вам нужно быть там? — спросила она.

Он покачал головой.

— Исли и ее люди встретят их. Мы можем вернуться к нашему делу.

— И что же это за дело? — спросил Хендел, отбросив в сторону формальности и такт. Кали не могла винить его; она и сама уже была готова на нечто подобное. По счастью, Мол, казалось, собирался быть с ними полностью откровенным.

— Странствующий Флот умирает, — прямо заявил он. — Это долгая, медленная и почти незаметная смерть, но факты неопровержимы. Наша раса стоит на пороге кризиса. Через восемьдесят или девяносто лет нам уже не будет хватать места для жизни на кораблях.

— Мне казалось, численность вашего населения не растет, — сказала Кали, вспомнив, как во время одной из их экскурсий Сиито рассказывал ей о жесткой политике по контролю рождаемости.

— Наша численность стабильна, а вот Флот — нет, — объяснил капитан. — Корабли стареют и выходят из строя быстрее, чем мы успеваем заменять или ремонтировать их. Мы постепенно теряем свободное пространство, однако же, ни Конклав, ни Адмиралы не желают ничего делать с этим. Боюсь, что к тому времени, как они осознают необходимость срочных мер, будет уже слишком поздно, чтобы остановить катастрофу.

— Каким образом все это связано со мной? — поинтересовалась Кали. — Почему они задавали мне все эти вопросы о гетах и Пожинателях?

— Существует небольшая, но постоянно растущая группа капитанов, которые считают, что мы должны действовать незамедлительно, если хотим, чтобы народ кворианцев выжил, — объяснил Мол. — Мы предложили снарядить несколько самых больших кораблей Флота для длительных экспедиций — возможно, от двух до пяти лет. Мы хотим послать их в неисследованные области космоса или через ретрансляторы, которыми никто никогда не пользовался.

— Звучит весьма опасно, — заметил Хендел.

— Так и есть, — признал Мол, — но это может быть нашей единственной надеждой на настоящее, а не кратковременное спасение народа кворианцев. Мы должны найти пригодные для жизни, незанятые миры, которые сможем сделать своим домом. Или же, если это нам не удастся, отыскать какой-то способ вернуться в Вуаль Персея и отвоевать назад наши родные планеты у гетов.

— Вы на самом деле верите, что сможете найти один из этих кораблей-Пожинателей где-то за пределами исследованного космоса? — спросил Хендел.

— Я верю, что это лучше, чем ничего не делать и ждать, пока наши ряды не начнут неизбежно таять.

— Вполне логично, — заметила Кали. — Так почему же столь многие противятся отправке кораблей?

— Наше общество крайне хрупко, — объяснил Мол. — Малейшее изменение может вызвать очень сильные последствия. Если мы отправим в путешествие наши самые крупные корабли, это ослабит весь флот, по крайней мере, пока они не вернутся. Большинство представителей Конклава не желают идти на подобный риск.