Масса Причера
Шрифт:
Клеть остановилась на уровне одного из тросов, и они, пересев на фуникулер, заскользили в усеянную звездами пропасть.
— Интересно, что произойдет, если научиться управлять всей силой Массы? — спросил Чаз.
— Ты этого не выдержишь, — прозвучало в наушниках. — У нас были такие, кто так и не научился сдерживать влияние Массы. Всех их просто смело с пути. Если не контролировать силу воздействия Массы, то появляются галлюцинации.
С изрядной долей скептицизма Чаз закинул эту информацию подальше в память, решив, что разберется с этим потом.
— Надо просто, — голос Этрии в наушниках звучал немного натянуто, — воспринимать влияние Массы как можно спокойнее. Позволить ей как бы просачиваться через тебя. Ты как?
— Превосходно.
— Вот и отлично. — Этрия остановила фуникулер на середине троса. — Я готова к работе. Если почувствуешь мое влияние или влияние Массы — скажи. Может быть, я смогу тебе помочь... а может, и нет. В любом случае дай знать.
— Ладно, — ответил Чаз.
Он откинулся на спинку сиденья. Наступила тишина. Этрия молчала. Интересно, движется ли она по медвежьей лапе? И сколько времени понадобится ей, чтобы — хотя бы мысленно — преодолеть расстояние в несколько световых лет — от плеча медведя до того места, куда указывает медвежья лапа?
Чаз попытался настроиться на мысли о Массе, но присутствие Этрии мешало ему даже через двойную оболочку их скафандров. И тут он снова вспомнил об Эйлин. Нет, тогда, в первый выход на Массу, ее голос не мог быть галлюцинацией. Конечно, что касается Массы, то тут ничего нельзя утверждать наверняка, но насчет голоса Эйлин у него не возникало сомнений. Чаз был уверен, что именно благодаря Массе ему удалось на несколько секунд войти в контакт с Эйлин; а то, что получилось однажды, можно повторить еще раз.
...Вот только бы наладить контакт с самой Массой. Чаза пробрал озноб. Его беспокоили не галлюцинации, а то, о чем говорил Джай. На поиски контактов, по его словам, может понадобиться месяца три — если не больше. Интересно, сколько времени они согласятся ждать? Хотя бы примерно... Чаз порылся в памяти. Он где-то читал о тех, кому не хватило даже шести месяцев. На Землю такие не возвращались. Как и те, кто не выдержал эмоциональный контакт с Массой. Этрия говорила, что их оставляют на административной должности, но никогда не пускают на палубу.
Неожиданно наушники ожили. Но вызывали не его, а Этрию. Поскольку Чаз настроился на частоту ее передатчика, то стал свидетелем разговора девушки с Лебделлом Марти.
— Этрия? — раздался голос Марти. — Ты на Массе?
— Да, — тут же откликнулась девушка, словно она ждала вызова, а вовсе не пыталась постичь бесконечность с помощью образа добродушного белого медведя. — В чем дело, Леб? Я с Чазом Сантом. Я подумала, что, быть может, ему пойдет на пользу, если он выберется вместе со мной на Массу.
С минуту Марти молчал.
— Понятно, — наконец произнес он. — Извини, что помешал, но часть оборудования, доставленного на прошлой неделе, куда-то подевалась — если, конечно, его вообще привезли. Ты не могла бы оторваться и помочь мне кое-что отыскать?
— Сейчас буду. — Раздался легкий щелчок, и Марти оборвал связь. Этрия повернулась к Чазу:
— Извини, Чаз. Мне нужно вернуться. Ты со мной?
Она нажала на кнопку, и фуникулер заскользил по изгибу серебристого троса, направляясь к ближайшей мачте.
— Нет, — ответил Чаз. — Раз уж я здесь, то еще немного побуду на Массе. Может, что-нибудь удастся нащупать.
— Как хочешь. — Доехав до мачты, фуникулер остановился, и Этрия выбралась наружу. — Держи связь на основной частоте. Если вдруг появятся галлюцинации, тебе понадобится помощь, чтобы спуститься вниз.
— Хорошо, — ответил Чаз, глядя, как она удаляется. Клеть лифта быстро достигла палубы; Чаз сверху наблюдал, как Этрия спешит к ближайшему шлюзу с лифтом.
Оставшись один, Чаз настроил переговорное устройство на основную частоту и услышал привычное гудение. Внезапно он почувствовал, как что-то коснулось его правой руки. Волна страха захлестнула сознание.
Чаз резко крутанул ручку настройки, уходя с основной частоты, но было уже поздно. В его сознание успело проникнуть нечто болезненное и неестественное, что никак не могло быть влиянием Массы. Он явственно ощутил угрозу.
«Помогите!» — пронеслось в мозгу, хотя Чазу показалось, что он выкрикнул это слово вслух. Он лихорадочно пытался найти защиту. Но ни залежи информации, осевшие в голове, ни его дар, ни даже близость Массы не в силах были справиться с таинственным нечто, надвигавшимся на него со всех сторон.
«Эйлин! Эйлин, помоги! Они...»
Его голос наткнулся на глухую преграду; Чаз почувствовал, как сознание тонет в пучине хаоса.
«Чаз! Это ты? Где ты?»
«Эйлин, — отозвался он. — Меня накачали наркотиком. Я на Массе. Они...»
«Чаз, держись! Не прерывай контакт. Я не хочу снова потерять тебя...»
«Бесполезно, — подумал он, с трудом понимая происходящее. — Меня уносит... мне нужна помощь... мне нужна Масса...»
Эйлин продолжала говорить, но ее голос слышался все слабее, едва пробиваясь сквозь бушующий хаос.
Последним усилием воли подчинив слабеющий разум, Чаз с тоской вспомнил о той величественной симфонии, прозвучавшей в его мозгу, когда он впервые соприкоснулся с Массой. Ничто не смогло бы заглушить торжество этой беззвучной мелодии, но оркестр на этот раз молчал. Музыка означала спасение, но он не слышал ее...
Чаз метался в безмолвной тишине, отчаянно пытаясь зацепиться за обрывок мелодии.
И наконец ему удалось... Любовь к Эйлин помогла ему отыскать грандиозную симфонию Массы. Медленно, очень медленно тяжесть обрушившегося отчаяния отступила; откуда-то издалека, сквозь пелену безумия, подталкивавшего Чаза к бездонной пропасти, послышались первые аккорды величественной музыки. Оркестр звучал все громче и громче. И ничто на свете не в силах было устоять перед его мощью.