Чтение онлайн

Этот день закончился как обычно, а вот на следующий… в гимназии грянул большой БУМ! Заказы на иллюзорных «курьеров» накатывали волнами, и потенциальных покупателей не отпугивала даже высокая цена забавы и необходимость довольно долгого ожидания, в том случае, если выбранное для иллюзии животное отсутствует в имеющемся у нас списке. Записные книжки пухли от заказов. Правда, кое-кому приходилось и отказывать. Нет, не из личной антипатии, просто некоторые оригиналы желали получить иллюзии таких животных, которых не найти даже в Новочеркасском зоосаде, между прочим, самом большом на территории Войска Донского.

Всю следующую неделю я чувствовал себя выжатым лимоном. Сил и напряжения для создания одного конструкта, нужно не так уж и много, но когда приходится клепать их десятками, это утомляет. А мне ещё пришлось и Свету поддерживать, всё-таки, её не так уж и давно проснувшийся дар пока не позволяет столь серьёзные траты энергии… зато, какая тренировка! К исходу второй недели этого сумасшествия, чисто силовые возможности Светы в ментальном конструировании, стали вполне сравнимы с моим уровнем, каким он был где-то в конце июля месяца. А ведь она младше меня на полтора года! В смысле, младше моего нынешнего тела, конечно… Сама девушка, хоть и выматывалась до предела, но была жутко довольна происходящим, да и её матушка посматривала на дочь с гордостью во возгляде.

К исходу второй недели, ажиотаж стих, так что, двадцать седьмого октября мы со Светланой приехали из гимназии к ней домой и после очередной тренировки, как-то незаметно превратившейся в маленькую традицию, устроились за столом с чаем, чтобы подвести предварительные итоги нашей кампании. За этим занятием нас и застала матушка Светланы, вернувшаяся домой раньше обычного, в связи с пятничным, а потому сокращённым рабочим днём.

Увидевшая разложенные на столе записи, ассигнации и стопки монет, Рогнеда перевела на нас взгляд округлившихся от удивления глаз и, тихонько охнув, присела на заботливо подставленный телекинезом дочери, стул.

— Это что такое, молодые люди? — Спросила Рогнеда.

— Доход от продажи иллюзорных курьеров за две недели. — Ответила Света, чуть поёрзав на месте.

— И… много получилось, прошу прощения? — Осведомилась чуть пришедшая в себя женщина, кивком поблагодарив меня за поставленную перед ней чашку с горячим и ароматным чаем.

— По уже выполненным заказам, сто восемьдесят рублей и ещё шесть человек ожидают исполнения. — Ответил я, отчеркнув в тетради итог своих вычислений, и договорил, — завтра нужно снова ехать в зоопарк.

— Да уж, вот никогда бы не подумала, что кто-то захочет получить иллюзию дикобраза. — Улыбнулась Света.

— Стоп. Вы хотите сказать, что за две недели смогли заработать двести с лишним рублей? — Изумилась Рогнеда. — То есть, получить сумму равную моему недельному заработку?

— Ну… да. — Переглянувшись, в унисон ответили мы со Светой.

— Но ведь это не так уж и много. — Заметил я. — Во-первых, это доход не за неделю, а за две, а во-вторых, эти деньги мы честно поделим пополам, так что каждому достанется по сто пять рублей. То есть, за неделю получается по пятьдесят два рубля с полтиной на каждого.

— Хм, Ерофей, ты, кажется, немного не понимаешь. — Задумчиво произнесла Рогнеда. — Ежемесячный платёж по ссуде, взятой мной на покупку этого дома, составляет пятьсот рублей, аренда такого дома обойдётся в двести, наём квартиры-студии в доме на окраине юрта будет стоить половину этой суммы. И на те же деньги можно совершенно спокойно прожить месяц, не отказывая себе в маленьких радостях, вроде пирожных. А если не шиковать, то и на приличную одежду вполне будет хватать. Понимаешь?

— Ну, кажется, да. — Вздохнул я. Действительно, если порядок цен именно таков, то удивление Рогнеды вполне ясно. Детишки умудрились заработать очень достойные деньги на том, что она сама, иначе как блажью не считала. Мол, играются ребята в деловых людей и пусть их. Шишки, набитые таким опытом, дело полезное. А вот в то, что затея действительно может вылиться в реальные деньги, Рогнеда, кажется, не верила. Ха!

— Ерофей, а ты своего «курьера» закончил? — Решила переключить тему Света, которой явно не понравилась повисшая в комнате тишина. Неудобная, прямо скажем, тишина.

— Вчера, как раз, последний лоск навёл. — Кивнул я в ответ, невольно поморщившись от воспоминания о том, сколько сил и внимания пришлось убить на этот эксперимент. К сожалению, одним снятием поведенческой матрицы в этом случае было не обойтись, уж больно форма задуманного «зверька» была необычной… несуществующей, я бы даже сказал. Да и воздействие «пылевой руки» пришлось заменить, из-за чего я вынужден был изрядно поломать голову над новой комбинацией конструктов, почти полностью перерабатывая её под новые условия. Хорошо ещё, что Ружана Немировна не отказала в помощи. Но результат того стоил. В конце концов, чем я хуже попаданцев из книжек моего прошлого мира?!

— О, а ты решил сделать для себя что-то необычное? — Встрепенувшись, подхватила матушка моей подруги.

— Покажи! — Тут же загорелась Света, и я активировал своего «питомца». — Какой забавный!

— Он прямоходящий. — Рогнеда в изумлении тряхнула головой, присмотрелась… — А… зачем ему латы? А рюкзак?

— Это, Бохом Первый. — Пояснил я, любуясь удивлением моих собеседниц. — Боевой Хомяк, версия один ноль!

Жаль, что всю глубину шутки насчёт хомяка, здешние жители оценить не в силах. Ну нет в местной литературе такого наплыва грызунов, терзающих души многочисленных героев, очевидно, этот штамп присущ лишь книгам моего прежнего мира. Оно и к лучшему, наверное. Меня всегда удивляла настойчивость, с которой авторы утрамбовывали жаб и хомяков в своих героев, словно опасаясь отпугнуть читателей, назвав присущие их персонажам черты так, как должно. Впрочем, их можно понять. Кто будет сочувствовать герою, если тот лелеет такие качества, как жадность и стяжательство? И кто посмеет назвать такого героя положительным? Ладно, пусть персонаж будет симпатичным, даже обладая подобными, совсем не светлыми чертами характера, в конце концов, идеальных людей не бывает, правда? Но зачем так часто поминать несчастных зверьков, в реальности не имеющих никакого отношения к человеческим порокам? Что, разве мало других эвфемизмов? «Плюшкин», «скопидом», «гарпагон», да мало ли их можно вспомнить, а то и придумать? Но нет, обязательно нужно тиснуть этот штамп!

В этом смысле, я поступил честнее. Мой хомяк, хоть и иллюзия, но жадностью и склонностью тащить что попало в свою норку, не отличается. Зато сколько интересных манипуляций мне удалось в нём совместить! В итоге, получился не «курьер», а натуральный походный несессер. Собственно, именно для хранения свёрнутых конструктов различного назначения, я и создавал это существо, хотя, выполнять функции письмоноши он тоже способен.

— И зачем тебе понадобился такой… «склад»? — Поинтересовалась Ружана Немировна, когда я похвастался ей получившимся у меня воздействием. — Что, самому конструкты создавать, уже гордость не позволяет?