Чтение онлайн

Я пытался научить Ванду полезным навыкам. Например, выпутывать из шерсти Мишки колючки и насекомых, но оказалось, что у девушки слишком слабые пальчики.

Вдобавок нам пришлось снова выйти на дорогу. Передвигаться в зарослях с Вандой на холке Мишка не мог. То есть он бы, конечно, мог, но — до первой низкой ветки или колючих зарослей. Дальше он бежал бы уже без наездницы. К Ванде он относился примерно так же, как Лакомка. Но, будучи куда большим пофигистом, неприязнь свою не демонстрировал.

Когда нога у Ванды перестала болеть, мы все равно продолжали двигаться по дороге. Вдвоем. Мишка и Лакомка пробирались отдельно, по звериным тропам. А поскольку джунгли есть джунгли, иногда они удалялись от тракта довольно далеко.

Хотя нет, я неправ. Определенная польза от Ванды все-таки была. Она владела азами мнемотехники и с трудом, но вспоминала время от времени места, по которым мы шли. Следовательно, шли мы правильно. Оставалось только надеяться, что Ванда не врет. С нее станется…

Но выглядела она весьма привлекательно. Почти все встречные торговцы (мы встречали по два-три каравана в день) предлагали мне продать им (на время или насовсем) ее женские прелести. И очень удивлялись, когда я отказывался. Некоторые даже сердились, но я нашел замечательное успокоительное для самых ретивых. Стоило мне начать поигрывать кистью львиного хвоста, как боевой задор улетучивался. И очень многие задавали вопрос, откуда у меня этакий экзотический пояс. Я вежливо, но с достоинством пояснял, что мне понравилась кисточка.

А как же лёва? — спрашивали меня. А лёве кисточка тоже нравилась, отвечал я. И что же? — интересовались любознательные.

Я пожимал плечами, поглаживая черную кисть с твердым когтем внутри.

Засим мы вежливо расставались.

Торговцы — люди храбрые и сильные. Думаю, что вшестером-всемером они могли бы завалить местного льва. Но потери личного состава среди охотников были бы не менее пятидесяти процентов. Так что здравомыслие побеждало и мы, вежливо раскланявшись, отправлялись каждый в свою сторону.

А вот в селения мы больше не заходили. На всякий случай. Пищи нам хватало: фрукты на деревьях (Мишка безошибочно опознавал съедобные), свежая дичь, ключевая вода… Много ли человеку надо, чтобы восстановить силы?

— …Прогресс, — вещала Ванда, проворно перебирая ножками, чтобы не отстать. — Мы могли бы принести на эту планету цивилизацию. Скотоводство, земледелие, технические достижения…

Я с ней не спорил. Со скотоводством у аборигенов, верно, как-то не сложилось. Жаль, конечно. Я бы не отказался от пары лошадок. Но аборигенов тоже можно понять. Плотность населения здесь явно очень низкая, а еды — выше крыши. Зачем специально разводить оливы, если они неплохо растут и сами по себе? И с технической мыслью тоже все обстоит неплохо. Колесо вон изобрели. Не говоря уже о подъемнике, который я развалил. И плавсредства здесь неплохие. А что касается лошадиных сил, то человек, конечно, лошади уступает. Но, коли нет проблем с пищей, три-четыре раба вполне заменят тягловую и верховую скотинку. Да можно и своими-двоими обойтись.

Вот местные и обходились.

Впрочем, как выяснилось, не все.

Если бы не Марфа, мы бы попали в скверную переделку.

Когда моя птичка внезапно ринулась вниз, плюхнулась на дорогу и принялась всполошенно орать, я понял, что дело нечисто: схватил Ванду в охапку и убрался в заросли.

Опаньки! А я еще думал, что в этом мире нет «кавалерии». Оказывается, есть. Да еще какая!

Двуногая тварь побольше моего Мишки, что-то вроде страуса с узкой и длинной зубастой мордой, разноцветная, как наряд клоуна, рысила по дороге, лихо перебирая длинными ногами. За ней — ее точная копия. Даже расположение пятен одинаковое. А на загривках у «скакунов» восседали всадники. Люди…

Хотя нет, не совсем люди. Первая тварь внезапно затормозила: уперлась обеими лапами и проехалась по дороге, оставив метровые борозды. Ее всадник спрыгнул вниз и упал на четвереньки.

Я удивился. И удивлялся целых три секунды. До тех пор, пока не сообразил, что, во-первых, наездник не человек, а во-вторых, он вынюхивает наш с Вандой след.

И ведь вынюхал, скотина.

Поднял голову (я сразу узнал характерные выступающие вперед челюсти) и глянул прямо мне в сердце.

Зов едва не смял мою волю. Чуть-чуть — и ноги сами вынесли бы меня на дорогу. Я еле успел выпасть на более глубокий уровень сознания и устоять. А вот удержать Ванду — не успел. Моя подружка выдернула потную ручонку из моих пальцев и кинулась к Маххаим. Человек-зверь сшиб ее с ног небрежным взмахом руки-лапы и одним по-волчьи стремительным движением челюстей вспорол ей горло. Тело девушки забилось в пыли, а на меня обрушился еще более мощный ментальный удар…

Но меня уже не было. Я дал деру. Второй Маххаим прыгнул в заросли прямо со спины своего ящера…

И тоже не успел. Я рвал со всех ног, проламываясь через подрост, обдирая кожу о колючки…

При необходимости я могу бежать очень быстро. И долго: километров двадцать пять — тридцать по пересеченной местности.

Но не в джунглях. Человеческое тело и его манера передвижения плохо приспособлены для бега в зарослях.

В первый момент я оторвался от преследователя (как выяснилось, в погоню за мной пустился только один оборотень), зато уже через несколько минут расстояние между нами сократилось до пары десятков шагов. Затылком я ощутил, что враг вот-вот прыгнет мне на спину, — и развернулся, чтобы принять бой.

Боя не получилось. Черное гибкое тело обрушилось на моего врага сверху, и я услышал хруст перекушенного позвонка.

И сразу же — страшный, бешеный рык со стороны дороги.

Зубастая тварь, непонятно как прирученный хищный динозавр, ломилась через джунгли, рассекая заросли, как плуг вспахивает землю.

Мы с Лакомкой поспешно отступили. Она — на дерево, я — в расщелину между корней.

Ящер подбежал к телу, припал на задние лапы, отчего стал похож на огромную желто-зеленую собаку — и пронзительно завизжал. Он визжал долго, почти минуту. Пока не появился второй Маххаим со своим зверем.

Ящер мгновенно умолк (наступившая тишина звоном отдалась в ушах), кинулся к оборотню, припал на брюхо и толкнулся головой в его колени.

Маххаим похлопал его по выпуклому лбу и, обойдя, присел около своего сородича, взял его голову и довольно резко повернул. Потом наклонился еще ниже и то ли поцеловал, то ли просто дохнул ему в рот… И я увидел, что рваная рана на шее Маххаим затягивается на глазах. Краем сознания я отметил: крови на земле совсем немного. Намного меньше, чем должно было вытечь из разорванных шейных артерий… Еще пять ударов сердца — и оборотень, которого я считал смертельно раненным, уперся рукой-лапой в землю и сел. Глаза у него были плотно зажмурены, но мне показалось, что смотрит он прямо на меня.