Чтение онлайн

Ровно пять тысячелетий и семь веков назад Маяхлай был изгнан из Лукуры, а четыре тысячелетия, девять веков и семнадцать лет назад состоялся первый обмен дарами, который ныне мы почитаем. «Остерегайтесь даров, ибо они приносят несчастья», – велит нам традиция, но первые дары мы вспоминаем с великим благоговением, и среди них – посох, подаренный Одару и проклятый Кеосом.

Содар приблизился к алтарю и положил на него посох.

– Помним мы и о том, как Одар сотворил Оракул из одного лишь кваира, как Люмея сотворила фей из люмена и как Кеос из т’расанга сотворил Фьольдара, мерзопакостное чудовище, что четыре сотни лет преследовало детей Одара и Люмеи. В Книге Одара это темное время известно как Падение Кеоса, и завершилось оно лишь после Сокрушения длани Кеоса.

Мы вспоминаем об этом каждый год в дни Регалея, но за долгие века история становится легендой, а легенда – мифом, и вот уже невозможно разобраться, где правда, а где вымысел.

Аннев тут же навострил уши.

«Что-то не похоже на обычную службу… Что он задумал?»

Содар сделал знак. Аннев извлек из-под своего стула книгу с бронзовыми страницами и отнес ее священнику. Вернувшись на место, он не удержался и взглянул на Маюн: их взгляды пересеклись, и Анневу стоило большого труда вновь не залиться краской.

«Она ждала, пока я на нее посмотрю. Или все время не сводила с меня глаз».

При мысли об этом сердце его сладко затрепетало.

– Потому надлежит чаще обращаться к священной книге за истиной. – Содар поднял тонкую стопку сшитых пластин повыше, чтобы смогли увидеть все прихожане. – В Книге Одара написано много истин: о сотворении Лукватры, о Веке богов, Веке королей, Кровавом веке и Веке мира. Они дошли до нас сквозь тысячелетия… но в том ли виде, в каком были созданы?

Содар положил книгу на алтарь рядом с посохом.

«А вот это и вправду что-то новенькое», – подумал Аннев.

Весь сегодняшний вечер он был поглощен одной лишь Маюн, однако неожиданное поведение Содара так его поразило, что он невольно переключил внимание на старика.

«К чему он ведет?»

– Тысячи лет служители церкви оплакивают Горм-Корсу, библиотеку в Нивен нан Су’ул и бесчисленные писания и пророчества, исчезнувшие вместе с ними. Однако кое-что все же удалось спасти. – Содар повернулся к своему помощнику и снова сделал знак рукой.

Аннев, совершенно сбитый с толку, пару мгновений сидел неподвижно, как истукан, и тут вдруг понял, чего старик от него ждет.

«Щетина Одара… он хочет, чтобы я принес перевод Спеур Дун!»

Аннев вскочил со стула и, все еще сомневаясь, что верно понял намерение старика, сделал несколько неуверенных шагов в сторону двери, ведущей в дом. Содар одобрительно кивнул. Тогда, едва сдержавшись, чтобы не ругнуться, Аннев быстрой походкой пересек помост и скрылся за дверью.

Оказавшись в кухне, он стрелой помчался в покои Содара, где на кровати, забрызганная чернилами, лежала рукопись. Аннев схватил листы и бегом вернулся в часовню. Отдав рукопись Содару, он снова сел на свой стул. Содар поднял листы над головой.

«Что ж, – подумал Аннев, слегка насторожившись, – это будет интересно».

– Сотни лет назад несколько наших братьев, рискуя жизнью, отправились в Горм-Корсу на поиски утерянных знаний. Многие погибли, но те, что вернулись, принесли с собой летопись времен столь далеких, что она считалась древней еще до исчезновения с лица земли Нивен нан Су’ул. Она была написана на таких же бронзовых пластинах. – Содар взял в правую руку Книгу Одара, показывая ее прихожанам, а затем положил на алтарь вместе с кипой листов. – Пластины были доставлены в монастырь Спеур Дун и переписаны прилежными монахами, но язык летописи для всех оставался загадкой. Слова были на языке даритов, но глифы отдаленно напоминали фигурное письмо терранцев, что делало летопись недоступной для понимания как первых, так и вторых. Пластины посчитали нелепицей, недостойной внимания. Полагаю, именно по той причине, что никто не мог их прочесть, они и дошли до нас в своем первоначальном виде. Увы, не все тексты успели переписать – монастырь Спеур Дун был разрушен, и большинство записей кануло в вечность вместе с ним. – Содар снова поднял с алтаря стопку листов. – И все же некоторые из них сохранились.

Тосан кашлянул, не скрывая раздражения.

– Столь долгое предисловие необходимо для того, чтобы вы поняли, откуда взялась эта рукопись, – продолжал священник. – Я прочту вам о событиях, последовавших за первым Регалеем. Все вы хорошо знакомы с этой историей, однако я хочу, чтобы вы услышали ее из уст наших врагов… терранцев.

По часовне прокатилась волна взволнованного шепота. Лицо Тосана стало мрачнее тучи, древние зашушукались и принялись забрасывать вопросами древнего Джерика, историка Академии, но тот словно лишился дара речи.

– Брат Содар, – жестко произнес Тосан, – какой нам прок от терранской лжи? Восхваление Кеоса и клевету на Всеотца – вот что вы собираетесь нам прочесть. Я чую зловоние ереси.

Содар поднял руку, призывая древнего усмирить свой гнев.

– Не судите заведомо, старейший Тосан. Эта история во многом схожа с нашей, но в ней присутствуют многие подробности, которые не изложены в Книге Одара, – и подробности эти могут оказаться благом для Академии.

– Благом? – фыркнул Тосан. – Не вижу ничего благостного в богохульстве.

Однако, глядя на него, Аннев мог бы поклясться, что слова священника заставили Тосана задуматься.

– И как же эта летопись – точнее, переведенная вами летопись, – может быть полезна Академии?

Аннев не видел лица Содара, однако по тому, как старик выпрямил спину и, сложив ладони перед собой, постукивает кончиками пальцев друг о друга, мог бы сказать наверняка, что в глазах священника появился хитрый блеск. Еще бы, ведь Тосан, сам того не зная, попался на удочку.

– Терранцы, – начал Содар, – сохранили подробное описание того, как создавался Оракул – один из самых могущественных артефактов, когда-либо сотворенных богами и людьми. Переведенная мною летопись раскрывает многие тайны: какова природа Оракула, как он возник и – что, вероятно, важнее всего – где он был сокрыт.

Теперь древний Тосан полностью находился в его власти, Аннев в этом даже не сомневался.

– С позволения Академии, – продолжил Содар, обращаясь к прихожанам, – сегодня я хотел бы прочесть вам этот труд. Как верно заметил старейший Тосан, история, изложенная в нем, не лишена некоторой предвзятости, однако я уверен, что она откроет нам многие, доселе неведомые истины.