Чтение онлайн

— Торкана, душечка, позволь тебе представить моего спутника, нашего с тобой коллегу сейна Одиринга аль Бакери. — Торкана несмело протягивает Одрику руку.

Торкана потомственная леди, и она протягивает руку не для пожатия, а для поцелуя, этому невозможно научить, это впитывается с молоком матери. И у Одрика видно, что голубая кровь, не моргнув глазом, касается ее руки губами, а моргать ему собственно некогда, он просто окутывает девушку взглядом.

— А мы уже вроде как бы знакомы, во всяком случае встречались… У меня автограф Ваш лежит. — Торкана пытается вспомнить, где и когда она с ним знакомилась и кому давала автограф, но не может и смущается.

— Извините, я никогда не раздавала автографов. Если бы я была знакома со столь интересным молодым человеком, я бы Вас непременно помнила.

— Не припоминаете… Прошлой осенью Вы были здесь в Караваче. Дождь, лужи, грязь, а Вы сапожках на каблучках. Вы готовитесь к походу в топи, заходите в захудалую лавку зарядить амулеты, видите портрет… — лицо девушки проясняется как небо после дождя.

— Вы?! Неужели, это правда, Вы?!?

— Что, не похож? Правда, я тогда в сейнах еще не числился. Помните вашу расписку на 50 крон? У меня рука не поднялась обменять ее на какие–то деньги, росчерк вашего пера оказался дороже.

— Но Вы так… изменились, возмужали, Вас просто не узнать…. — она склоняется к моему уху и шепчет, — Анна, у тебя замечательный вкус…

— Асса Торкана, вашу руку. — И мы втроем входим в резиденцию.

Гости уже начинают потихоньку собираться. Одрик под руку со мной и Торканой смотрится просто великолепно, ему и самому нравится, как все на него завистливо смотрят. Он такой весь в голубом, а рядом две красавицы–девушки, одна рыжая в красном, другая брюнетка, в синем.

Вчера я даже разорилась на эльфийскую траву, что вырастает за одну ночь, так что весь садик уже покрыт ровным слоем зеленой травки. Дырку в заборе гномы тоже заделали, а я, пока осматривала все в последний раз и защитные плетения, что были на резиденции, поставила на место, так что в садике полный порядок. Мы с Одриком еще раз посмотрели на все, уже как гости резиденции и я предложила доджу наполнить бассейн водой, причем горячей, дескать, сюрприз будет, он естественно согласился. Вода наливается, над бассейном постепенно начинает клубиться пар. Заодно объясняю доджу, какой рычажок какую воду открывает. Цветовая индикация ему нравится, и бассейн ему нравится, только запах от воды, из одного из кранов, ему не по душе, но если эта вода — лечебная, то он согласен и потерпеть.

Гости постепенно собираются. Столы накрыты в зале, куда выходят двери садика и в самом садике, скоро будет темнеть, и жара уже спала. Показываю Доджу последнее новшество, небольшой шарик, что у рычагов подачи воды.

— Нажмите сюда и будет сюрприз…

Додж весь в нетерпении жмет на шарик и… ничего, пара еще маловато. Додж оглядывает бассейн.

— А где сюрприз?

— Вы слегка поторопились, еще минуточку, — незаметно прибавляю парку… — Смотрите выше, над водой.

В клубящемся пару начинают проступать очертания огромного водяного дракона со дна бассейна, того, что так восхитил доджа мастерством мозаики. Только дракон в пару живой он плавает, ныряет, строит забавные рожицы и вообще живет своей жизнью. Додж в восторге. Как я поняла, все гости видели дракона разным. Одним дракон строил глазки, с другими раскланивался, в общем, каждому свое, но всем приятно и весело.

Когда большинство гостей уже собрались, а бассейн наполнился водой и все устали рассматривать драконов, одного на дне, другого в пару, в зал торопливо вошел высокий господин в яркой одежде, вокруг него сразу образовалось свободное пространство.

— Одрик, это за тип? — Мой спутник оглядывает вошедшего.

— А, это глашатай… Сейчас оглашение будет.

Мужчина в яркой, как попугай одежде достает свиток и зачитывает громким и хорошо поставленным голосом оперного певца:

— Жители вольного города Каравача, сегодня в 21 день Приветника сейн Одиринг аль Бакери и асса Анна аль Зетеринг объявляют о своем решении объединить свои роды, во славу нашего вольного города.

Тут к нам подкатывает додж в полном щенячьем восторге.

— Как я рад, мои поздравления сейн Одиринг, как Вы всех обошли, а сколько было кандидатов, и не счесть, а она выбрала Вас. Наверное есть за что… В тихом болоте … как этого говорится криллы водятся. Понимаю, понимаю… У девушки замечательный вкус. Ах, какая замечательная получается пара, а какие перспективы для города. Порадовали, молодой человек, порадовали.

Вокруг нас с Одриком закручивается хоровод поздравляющих. Как–то незаметно нас растаскивают в разные стороны. Краем глаза замечаю в углу мрачную фигуру в черном. Полковник, я вижу его, а он видит меня. Он чернее грозовой тучи в полночь, синева в его глазах штормит на девять баллов. Может я зря с ним так, ведь, сколько не гоню его от себя, а как увижу, так что–то внутри ноет. Ко мне подходит мой оглашенный, берет меня под локоток и склоняется к моему уху:

— Ведьмочка моя неподражаемая, я конечно и дальше могу развлекать нашу общую приятельницу, но на нас же люди смотрят, что они подумают? Для чего ты этот балаган затевала, и для чего тут я пугалом огородным прикидываюсь? — Приобнимает меня за плечи. Полковника демонстративно не замечает, и вообще ведет себя даже не как наследный принц, а уже коронованный властитель. И самое главное ему это идет, откуда же взялась эта походка, эта гордая посадка головы… Стоп! Это не он, я самой себе льщу, это же я, я его «слепила из того что было». Как бы тут не заиграться и не влюбиться как Пигмалион в свою Галатею, этого мне только не хватало. Удаляясь, бросаю на полковника прощальный взгляд, он смотрит на меня не отрываясь, у меня какое–то странное ощущение: «и больно, и приятно».

— Никак тебе девушка приглянулась, ты смотри у меня? — Грожу Одрику пальчиком. — Что–то ты вокруг нее увиваешься? Никаких желаний у тебя случайно не возникло?

— Возникло. Хочется ее накормить и спать уложить.

— Часом не к себе под бочок уложить?

— Угу, именно так. Потому, если проснется, опять накормить и снова спать уложить. Девушка, похоже, перестаралась с диетами. Я понимаю, наверно в столице мода такая, но ведь слезы наворачиваются, на нее глядя. А по осени была…., — и глубоко вздыхает. — Куда что делось?

— У девушки был тяжелый период в жизни, сплошные неприятности, болела она долго, единственного близкого человека, бабушку, недавно похоронила.

— И раз ты ее сама пригласила, нехорошо ее одну оставлять, она гость! — А ведь он прав, мне теперь с ней нянчиться.

— Пойду зверюшку нашу проведаю, как он там, — Одрик берет с подноса бокал и стремительно удаляется в сторону сада, ему хорошо, ему не надо в этих юбках путаться. Мы с Торканой тоже выходим на воздух, но куда медленнее.

А Одрик дает представление. Дракончик к нему ластиться, просит почесать за ушком. Одрик предлагает любопытным дамам погладить чешуйчатого красавца, но никто не решается. Мой прЫнц делает вид, что шепчется с драконом, и выливает в бассейн вино из бокала, но мне–то видно, что там не только вино, а еще и его мерцающее плетение.

Дракончик, хлебнувший вина начинает менять цвета, по его чешуе расплываются радужные пятна. Зрители довольны, а додж рад как ребенок, заводит разговор с Одриком, и куда–то его уводит. Краем глаза вижу, что ко мне приближается полковник, ему надо пройти мимо бассейна. Когда он оказывается в пару, к нему наклоняется дракон….Никто ничего особенного не заметил, но в магическом диапазоне я вижу, Одрик все–таки сдержал обещанье, его дракон показывает Калларингу облизанный длинным раздвоенным языком средний палец на чешуйчатой лапе, да еще подманивает им. Полковник жеста не знает, но догадывается, что неприличный, он в бешенстве. А Одрик оживленно беседуя с доджем, как будто ничего не замечает. Полковник обращается к нему, с металлом в голосе, но в рамках протокола, Одрик не реагирует. Полковник в ярости выходит за рамки протокола. Одрик удивленно оглядывается по сторонам, поднимает в ответ полковнику одну бровь, как будто первый раз в жизни его лицезрит. Откланивается дожду: