Чтение онлайн

Опять — убегал!

Куда теперь?.. Раньше он надеялся на Варенникова, да тот, видно, такой же, как все прочие — как Граковский и Глушков. У всех у них, будто знак отличительный, будто клеймо — золотые портсигары!

Вспомнил вдруг про ящики с золотом да мысленно ахнул — его ведь к ним Варенников приставил, в Ревель направив, где он их таскал-надсаживался! Это ж сколько его там было — пуды!!

Неужто права Анна?..

Ну да, верно — Анна!.. — вздрогнул Мишель. О чем это он?.. Да ведь теперь нужно спасать Анну — надо ее немедля предупредить!

Он остановился, развернулся и быстрым шагом пошел назад.

Но вновь остановился, будто вкопанный!..

Нет, домой сейчас нельзя, туда придут прежде всего! Одну Анну, возможно, пощадят, а коли застанут их вместе и коли она станет его защищать, то арестуют обоих! И уж выпустят ли обратно?..

Что же делать?!

Мишель пребывал в полной растерянности! Теперь дело шло не о драгоценностях, а о самой жизни, да не только его, но и Анны!

Он стоял, не зная, куда бежать.

Раньше он подал бы прошение начальству, а ныне кому? Разве лишь Горькому? Да только что тот сделает, когда против Мишеля Чека!..

"Все?.. — вдруг подумал он. — Варенников — точно. Тот заодно с Глушковым и Грановским, коль они его золотым портсигаром одарили. А остальные?.. Не один ведь он в Чека служит, и не все там с золотыми портсигарами ходят! Значит, и на таких, как Варенников, управа должна сыскаться!

Надо идти прямиком на Лубянку, к Дзержинскому и... будь что будет! Уж так выходит, что от Чека его может защитить только Чека!"

Мишель решился и уж больше не раздумывал!

Коли его арестуют, так его одного, без Анны!..

Стоящий у ворот с винтовкой часовой никак не мог взять в толк, что от него нужно приличному на вид господину. Такие в «чрезвычайку» по своей воле не ходят, обходя ее за версту, таких — привозят арестантскими пролетками да боле уж на белый свет не выпущают, а этот — на тебе — сам заявился!

— Мне к Председателю ВЧК, мне к Дзержинскому! — требовал Мишель.

— Шел бы ты, мил человек, своей дорогой, — досадливо отмахивался от него часовой.

— У меня срочное дело!

— Отойдь, я сказал — не то стрельну!

— Коли вы немедля обо мне не доложите, быть вам под трибуналом! — пригрозил Мишель.

Часовой задумался, крикнул кого-то...

— Давай — ступай!..

В сопровождении красноармейца Мишель пошел по мрачным коридорам ВЧК в памятную ему, с платяным шкафом вместо двери, приемную Председателя ВЧК. Уже не удивляясь, вошел в шкаф и через него в кабинет.

Дзержинский сидел за столом.

— Вы ко мне? — спросил он.

— К вам, — ответил Мишель, отчего-то, хоть того не желал, вытягивая руки по швам. — Можно вопрос?

Дзержинский недоуменно взглянул на Мишеля. Кивнул. Хоть обычно вопросы задавал он.

— Простите, вы... курите?

— Я? — удивился Председатель ВЧК. И тут же надсадно, сгибаясь и прикрывая рот кулаком, закашлялся. И кашлял долго.

— Наследие каторги, — вздохнул он, прокашлявшись.

— Извините, — стушевался Мишель, — просто я думал... Я хотел попросить вас закурить.

Феликс Эдмундович кивнул, вытащил из ящика стола портсигар. Самый простой, серебряный.

Раскрыл, протянул его.

Ну, слава богу, хоть этот!..

Дзержинский стоял, протягивая портсигар.

— Нет, спасибо, я не курю, — отвел его руку Мишель.

— А что ж вы тогда просили? — рассердился Дзержинский.

— Запамятовал, — винясь, ответил Мишель.

Дзержинский, недовольно глядя на него, бросил портсигар в ящик, спросил:

— Что вы хотели? Говорите уж, коли пришли!

— Я...

Мишель запнулся — ведь он теперь наушничать станет, что всегда презиралось обществом, к которому он принадлежал. Да и сам он еще в кадетском корпусе ябед бивал. Все так!.. Но ведь дело идет об интересах России... Да и поздно теперь отступать и передумывать!

— Я нынче числюсь в комиссии Горького, где занимаюсь сбором и учетом бесхозных ценностей, — начал Мишель.

Но Председатель ВЧК нетерпеливо перебил его.

— Я помню вас, — сказал он.

«Неужто помнит?» — подивился про себя Мишель.

— Прошу вас по существу дела.

— Да, да... Я был по делам службы в Ревеле, где наблюдал расхищение принадлежащих государству ценностей, — сказал Мишель — Я сам, лично, сопровождал груз золота в царских слитках и присутствовал при его передаче в Торгпредстве, при коей четыре ящика с драгоценностями не были даже осмотрены...

И покуда Мишель рассказывал, Председатель ВЧК все более мрачнел, быстро черкая что-то на листке бумаги.

— Кто вас послал в Ревель? — переспросил Дзержинский.

— Товарищ Варенников...

— Теперь ступайте и ждите в приемной, — приказал Дзержинский, берясь за телефон и накручивая ручку.

Но в приемной Мишеля не оставили, поместив в небольшую пустую комнату, где не было ничего, кроме деревянной скамьи, и где он томился не менее часа, слыша, как по коридору часто стучат шаги.

Неужели ему не поверили?

Через час по ту сторону двери звякнул вставляемый в замочную скважину ключ.

— Выходь, товарищ Фирфанцев!

Открыл ему не секретарь, а красноармеец с винтовкой, который пошел позади него, отступив на три шага.

В приемной было полно народа, с которым, наполовину высунувшись из «шкафа», быстро говорил Дзержинский. Заметив Мишеля, он обернулся к нему:

— Коли вы не солгали, то Советская власть будет вам признательна. Но коли по умыслу или недомыслию ошиблись, то вас подвергнут революционному суду и, по всей видимости, расстреляют, как контрреволюционера и саботажника, — сказал Дзержинский, испытующе глядя на Мишеля.