Чтение онлайн

– Че ты психуешь, Закир... – попробовал обороняться Мурзик, но в ответ был послан далеко и надолго. Кирилл не торопил события, он осматривался, считал и соображал. Фамилии двоих приезжих, что сняли номер, – Закиров и Абдюшев. Получается, что Закиров – это Горбоносый. Абдюшев... Наверное, тот усатый, что дремлет в кресле. И еще двое. Один, круглолицый веснушчатый парень, лежит на кровати и спит. Другой сидит на подоконнике и внимательно следит за Кириллом. Черт, этот тип на подоконнике – самый настоящий негр. Росту в нем, наверное, метра два, не меньше. Кирилл уже не чувствовал себя таким уж большим. Да и умным, в общем-то, тоже...

– Закир, забери у него "пушку", – вдруг сказал негр без малейшей тени акцента.

– Без проблем, – поспешно развел руками Кирилл. – Держите, ребята...

– Держим, не переживай, – утешил его Закир, вытащив Кириллов "ПМ" у него из-за пояса и небрежно бросив на журнальный столик между пепельницей и пивными бутылками. От резкого звука усатый в кресле открыл глаза и уставился на Кирилла:

– Это кто?

Усатому объяснили, и тот равнодушно махнул рукой:

– Ну так отвесьте ему...

Очевидно, усатый был здесь главным, потому что Закир перестал ругаться с Мурзиком, пошел в ванную комнату и принес оттуда сверток, внутри которого лежали расфасованные порции наркотика – "чеки".

– Сколько тебе, Вова? – спросил Закир неприязненно Кирилл подумал и сказал, что штук пять хватит. Закир отделил от кучки пять "чеков" и выложил их на столе.

– Бабки давай, – подал голос Мурзик. Кирилл полез было в карман, но усатый снова открыл глаза.

– Мне послышалось или парень вправду на Глобуса пашет?

– На Глобуса, – сказал Кирилл, еще не зная, хорошо это или плохо.

– Тогда скажи Глобусу, – лениво протянул усатый, – что у меня имеется элитный товар. Чистейший "кокс", ни разу не разбодяженный... Белейший как снег. Суперкачественный продукт.

– Да-а, – негр на подоконнике мечтательно причмокнул. – Такой "кокс", наверное, Березовский каждый день нюхает!

– Папа римский не отказался бы от такого "кокса", – пафосно заметил усатый. – Глобус тоже может попробовать, если поспешит... Эй, Закир, дай парню на пробу, чтобы он мог подтвердить Глобусу.

– Только товар переводить, – проворчал Закир, но подчинился и вытащил из какого-то тайника целлофановый квадратик, заполненный белым порошком. Пять кирилловских "чеков" он скинул на кровать, а на освободившееся место аккуратно высыпал кокаин.

– Садись, – велел усатый Кириллу. – Садись и попробуй. И скажи мне потом, что ничего лучшего в жизни ты не пробовал. И скажи это потом Глобусу.

– Ага, – кивнул Кирилл, медленно опускаясь на кровать. Справа от него сидел Мурзик, завистливо косясь на журнальный столик. Впереди и чуть слева сидел в кресле усатый и выжидающе смотрел на Кирилла. Напротив кровати покачивал длинными ногами в тренировочных синих штанах огромный негр. У выхода из комнаты стоял мрачный Закир, скрестив на груди мускулистые руки. И только конопатый парень на кровати безмятежно сопел себе, улыбаясь каким-то своим снам.

Кирилл посмотрел на рассыпанный по столу порошок и понял, что сам себя загнал в ловушку. Все в этом номере таило угрозу – и кокаин, и негр, и Закир, и Мурзик...

– Давай, Вова, не тяни, – сказал усатый, и Кирилл почувствовал, как обращенные на него взгляды становятся все более напряженными и подозрительными. Ловушка под названием "кокаин" смотрела на Кирилла, а Кирилл смотрел на нее. Он знал, чего можно ожидать от злобного жестокого бандита, но вот чего ожидать от кокаина, он не знал. Поэтому Кирилл решил, что это самая опасная ловушка. И ошибся.

– Я чего-то не пойму, – зловеще проговорил Закир. Кирилл закрыл глаза и опустил голову к столу, будто нырнул в воду. Порошок пролетел вверх в носоглотку как бешеный экспресс.

– Хоп, – одобрительно сказал усатый.

В этот момент в коридоре Львов остановился и мотнул головой в сторону двери с цифрой 526. Парень из гостиничной службы безопасности осторожно поднес ключ к замку.

– Я войду первым, – предупредил Хорек и снял пистолет с предохранителя.

Он рассуждал про тяготы жизни еще минут десять. Молчун все это время согласно кивал, не решаясь нарушить ход мыслей Филимонова своими вопросами. Выходило, что у Филимонова забот полон рот, и в какой-то миг Молчуну даже подумалось, что не фиг тут сидеть со своей ерундой, у человека вон какие проблемы... Но потом Молчун все же собрался, улучил момент, когда Филимонов заталкивал в рот сигарету, и осторожно проговорил:

– Я хотел бы узнать... Как там продвигается расследование...

– А никак, – быстро ответил Филимонов и развел руками. Его слова прозвучали так исчерпывающе, что Молчун хотел было подняться со своего неудобного стула да пойти домой. Он даже чуть оторвал ягодицы от стула – к счастью, Филимонов в клубах табачного дыма этого не заметил и счел нужным дополнить свое заявление:

– Сам посуди, с чего оно будет двигаться? Три недели назад у нас тут укротителю тигров, народному артисту, голову проломили...

– У вас тут? – удивился Молчун, оглядывая тесный кабинет. В его представлении укротители все были плотными мужчинами с хлыстами и пистолетами, в высоких цилиндрах... Поэтому было непонятно, как в одном кабинете могли уместиться и сам укротитель, и те отчаянные ребята, что покусились на целостность укротительского черепа.

– В районе, я имею в виду, – уточнил Филимонов. – Так вот, к чему я это тебе говорю... Народного артиста! Среди бела дня! При десяти свидетелях! И тоже – ни тпру ни ну. Соображаешь?

Молчун неопределенно покачал головой.

– А ты соображай, – посоветовал Филимонов. – Не хочу тебя обидеть, но племянница твоя была совсем не народная артистка. Она была проститутка. Знаешь, как их еще называют?

Это Молчун знал.

– Бляди, – сказал он и, кажется, не угадал. Филимонов вздохнул.