Чтение онлайн

Ледяной панцирь на броне потрескался, я с трудом пошевелил руками. Мышцы быстро наполняла отвратная слабость. От яда плыло перед глазами. С огромным трудом я смог сунуть арбалет в ножны на пояснице, еще труднее было правильно удариться о землю.

Спецификация «Оборотень» меняет Ваш облик!

Хромая, словно белый Бим черное ухо, я запрыгал по лесу. Лапы заплетались, дважды я падал. Но позволил себе передохнуть только тогда, когда Здоровье опустилось до критической отметки.

Обессиленно свалившись у корней древнего ясеня, я непослушными пальцами нашарил застежку на суме, вынул бутылек восстановления и антидот. Раздавил, не обращая внимания на боль в пальцах.

Светло-сиреневая волна облегчения прошла по телу, возвращая силы. Я едва не застонал. Успел!

Успел, черт возьми. И миссию не провалил! Теперь хрен они нас продолжат обстреливать. А, если пойдут на штурм, мы им устроим теплый приемчик!

Боевое столкновение завершено!

По итогам битвы Вы вместе с питомцем повредили: 53 раненных; 31 убитых; 2 поврежденных единицы техники.

А потом показали количество призового опыта. Я ахнул, даже не удивился следующей шильде:

Поздравляем с достижением нового уровня!

Серый Лис [31]

С тревогой я наблюдал за нездоровым оживлением в рядах врага. Первые рассветные краски высветили место ночной битвы. Поле было черным черно от свежей земли: где от взрывов, где потоптано, а где и потаяло нафиг от химического огня.

Рядом жмурилась от удовольствия Дельта. Я вернул пета к жизни и теперь щедро чесал за ушами, успокаивая собственную совесть. По левую руку деловито строгали, пилили, рубили и стучали молотками. Крестьяне и мастеровые срочно чинили бревенчатые ворота. В Ренаре система уже восстанавливала порушенный курятник, а в Саторе, за золото, ремонтировали Литейные мастерские.

Ночной захват не удался. Что меня безумно радовало.

Зато кое-что другое настораживало.

Во-первых, большинство павших воинов уже вернули в строй. Наверняка и магов тоже. А во-вторых, лагерь оттянули подальше от нас и поближе к тракту. Там тоже суетились, чинили требушеты. Короче, изо всех сил стремились исправить ночные ошибки. Это нервировало. Особенно в свете того, что Ульв и Рагнар уже прислали каждый по письму, требуя, чтобы к восьми утра я был в штабе и готовился к турнирным боям.

«Сегодня, — сообщал Ульв, — будет уже не до шуток. Каждый станет биться до последней капли крови…»

Как будто раньше они просто железяками звенели и рожи корчили.

Нужно было что-то решать. Либо посвятить все время основному заданию и биться на Турнире, либо защищать родные пенаты.

Но я толком не успел этот выбор даже обдумать, когда настроение мне испортили окончательно. Перед глазами вывесили шильду:

Внимание!

Сработала опция «Ночной дозор».

Шпионы и разведчики сообщают, что к Поместью теней направляется отряд неприятеля. Приблизительно силы противника таковы:

Четыреста (400) крестоносцев; двадцать пять (25) снайперов; пятьдесят (50) стрелков; три (3) осадных орудия.

Время прибытия: 4 часа 10 минут.

Вот теперь мне и защищаться-то уже не по силам…

Следующие полчаса в селении Ренар царила натуральная паника.

Я пытался одновременно погуглить количество времени, нужное для починки требушетов, отправлял треть гарнизона на повышение левела в Монастырь смерти, ускорял ремонты и апы, приправляя все это казенным золотом.

Качались в данный момент воины четвертого уровня. Так что можно ожидать на выходе свеженьких крестоносцев.

Кстати, о птичках…

Военачальника я отправил переучиваться на кавалериста. И ХП возрастет, и сила, и урон.

В Ренаре крестьяне не знали, куда приложить силу. Я гонял их из угла в угол. Там починить, здесь еду собрать, тут проапгрейдиться.

Единственные, кто глядел на происходящее спокойно, были Дельта и подарочная трехцветная кошка. Псица с интересом принюхивалась, считая все игрой, а кошка, взобравшись на крышу сарая, взирала на людей с неимоверным презрением.

Когда восходящее солнце заставило заснеженное поле вокруг Поместья заискрить, я тоже решил взглянуть на наше безобразие. Облетел «призраком», пронизывая дымки из труб домов, и вернулся на стену.

Вроде бы, еще даже нормально держимся. До окончания самой быстрой стройки остается полтора часа.

Я глянул на московское время: 5:30 утра. Еще даже можно успеть поспать…

Не успел додумать, как мир скрутило в искрящийся всеми цветами радуги тоннель, меня подхватило несуществующим ветром… И я увидел себя уже сидящем в кресле, перед затянутым утренними сумерками окном. Машинальным жестом велел будить, если произойдет чего-нибудь из ряда вон выходящее. И полез на раскладушку…

Встал по будильнику — без десяти восемь.

Пополз в душ, наощупь принялся вращать вентили. Проснулся, когда вначале ошпарился, а потом обжегся, но уже холодной водой.

— Будем считать — помылся, — пробурчал я, вытираясь. — К черту контрастный душ по утрам…

На чай и прочие радости времени уже не было. Кое-как доковыляв до кресла, напялил нейрообруч и полетел в Утгард.

В Ренаре, как в том Багдаде, все было пока спокойно. Вдалеке воины волкодава разбили уже полноценный лагерь, там курились дымки, скучали в караулах НПСы. Оба осадных орудия были как новенькие, и теперь охранялись аж двумя цепочками воинов. Но бомбардировать наше Простоквашино никто пока не пытался. То ли восстанавливали запас снарядов, то ли ночной урок отбил охоту пулять каменными глыбами по чужим деревням.