Чтение онлайн

– Басов, Назаров, ко мне, – отдал приказ капитан.

Петр перестал переводить. Он решил, что идти на службу к Ивану Грозному не должен ни в коем случае. В то же время, предупрежденный Басовым, он достаточно четко понимал, что в случае прямого отказа капитан может просто открыть огонь на поражение. Если бы не Басов, он сейчас пошел бы за капитаном и постарался незаметно сбежать по дороге. Но фехтовальщик стоял, как вкопанный. Он же и нарушил молчание:

– Нет, капитан, не пойду я с тобой, – спокойно произнес Басов, глядя прямо в глаза командиру.

– Басов, это приказ! – рявкнул капитан.

– Конец базара, капитан, – ровным голосом произнес тот. – Здесь нет ни твоего генерала, ни Российской Федерации. Царю Ивану я не присягал и не присягну. Иди своей дорогой, а я пойду своей.

– Басов, это дезертирство! – крикнул капитан.

– Твои проблемы, капитан, – отозвался Басов. – Ты в юриста не играй. Хочешь стрелять – стреляй, только я тоже на курок нажимать умею.

Капитан остановился в нерешительности. Ствол его автомата застыл. Так же твердо держал оружие и Басов. Петр прикинул, что шансы на первый выстрел у обоих равные. Внезапно рыжий выкрикнул:

– Чиж, давай.

Пятеро кавалеристов выхватили из ножен сабли, пришпорили коней и направились на Басова и Петра. Басов вскинул АКМ и выпустил две коротких очереди. В этот миг Петр увидел летящего на него во весь опор кавалериста, поднявшего над головой саблю. Он инстинктивно вскинул автомат и, не целясь, дал длинную очередь – все пули ушли в грудь лошади; та вздыбилась и вместе с всадником обрушилась в ручей. Чудом сумевший вывернуться из-под туши кавалерист вскочил и снова, подняв саблю, шагнул вперед – Петр тут же всадил в него вторую очередь. Изрешеченный пулями, тот повалился в ручей.

За это время Басов успел сделать еще две короткие очереди – на полянке между противниками остались лежать четыре бьющихся в агонии тела.

– Святые угодники! – вскричал Скуратов, успокаивая беснующуюся в ужасе лошадь, и повернулся к капитану: – Убей их.

– Нет, – неспешно произнес капитан, закидывая свой автомат на плечо, – мы с тобой о службе еще не договорились, задатка ты мне не давал. Сначала заплати, а потом командуй.

Басов навел автомат на противников.

– Убирайтесь, – мрачно произнес он.

– Проклятье! – прокричал Скуратов, злобно блеснув глазами и разворачивая коня. – Уходим!

Один из кавалеристов помог капитану взобраться на круп своего коня. Второй подъехал к старшине, но тот шагнул в сторону.

– Знаешь что, Витя, я, пожалуй, останусь.

– Не дури, старшина! – уже с коня крикнул капитан.

– Все, Витя, навоевался я, – с печалью в голосе произнес Харченко. – Там за нами с тобой – горы трупов, реки крови. Не хочу я здесь… На земле хочу осесть, жениться, детишек завести. Эй, Петруха, – повысил он голос, не сводя глаз с капитана, – можно здесь надел земельный получить?

– Не знаю, наверное, в аренду можно, – неуверенно произнес Петр.

– Вот видишь, Витя, – заключил старшина. – Прощай.

– Старшина… – голос капитана дрогнул.

– Но-о-о, – выкрикнул Скуратов. Всадники сорвались и скрылись в лесу.

На поляне остались Басов, Петр и Харченко. В ручье лежало изрешеченное пулями тело кавалериста и все еще билась в агонии лошадь. Кровь из ее ран смешивалась в воде с человеческой. “Сволочи мы, – подумал Басов. – Такой чистый ручей, а мы…” Из задумчивости его вывел окрик старшины:

– А ну, хлопцы, берем снаряжение, оружие – и марш отсюда! Привал через пять километров.

Петр выполнил приказ незамедлительно. Басов задержался, взял у двоих убитых сабли с ножнами и только потом направился к вещам экспедиции. Повинуясь жесту старшины, он взял автомат, оставшийся от покойного Дубовицкого. Сам Харченко вдобавок к своему прихватил еще и капитанский рюкзак, скомандовал традиционное:

– Попрыгали, пошли! – и группа двинулась в направлении, указанном старшиной.

Когда отряд отшагал километров пять, Харченко резко остановился, скомандовал:

– Привал! – и лег около сосенки, не снимая рюкзаков; остальные опустились рядом. – Ну, хлопцы, что делать будем?

– Надо здесь осваиваться, – быстро ответил Басов.

– Думаете, вернуться шансов нет? – спросил Петр. Басов взглянул в упор, и Петр стушевался.

– Ну что ж, братцы, – размеренно сказал старшина, – давайте добьем запас да поразмыслим, что нам тут светит.

Они разложили лосиное мясо и достали фляги. Минуты две над поляной висело молчание, потом Басов произнес:

– Давай, Петруха, выкладывай, где мы, кем здесь являемся, что можем, а чего не можем.

– Мы на территории Северороссии, – откашлявшись, начал Петр. – Это самое сложное для меня в здешнем мире. Перед отправкой я вкратце вам рассказывал. Это русское государство, образовавшееся на землях Новгородского и Псковского княжеств, но при участии немецких рыцарей, которые правили здесь с тысяча двести сорок первого по тысяча триста семьдесят девятый год. Северороссия – союзник Ивана Грозного. Однако в последнее время отношения у них прохладные. Великий князь Северороссии не хочет воевать с литовцами и поляками, а Иван считает, что дележ добычи после их совместной войны с Ливонским орденом произведен несправедливо. В общем, “не все спокойно в королевстве Датском”. Как я понял, Северороссия – средневековое демократическое государство с парламентом, ограничивающим власть князя, и очень либеральными законами. Сюда идет большой поток иммиграции из Руси и Европы. Государство достаточно сильное и богатое – по здешним меркам. В ходе Ливонской войны они захватили Эстонию и сейчас воюют со шведами за Финляндию. Примерно в сотне километров от нас начинаются владения московского царя. Там пока все развивается, как и у нас. Если не ошибаюсь, в следующем году будет введена опричнина и начнется такое, что лучше туда не соваться.

– Да и с местным Лаврентием Палычем, товарищем Малютой Скуратовым, мы не лучшим образом познакомились, – кивнул Басов. – Думаю, там нам точно делать нечего.

– Согласен, – буркнул старшина. – Что там еще поблизости?

– Пришли мы из Литвы, – протянул Петр. – Она сейчас с Иваном Грозным воюет, как было и у нас. Если все пойдет так же, то через четыре года они объединятся с Польшей в единое государство – Речь Посполитую – и будут воевать с Русью до воцарения Годунова.

– Не хочу я к этим литовцам, – недовольно сказал старшина. – Не наши они. Чужие.