Чтение онлайн

Не на бой пришел Мастиф.

На бойню.

— А сынок твой молодец, — говорил Полкан через полчаса. Они сидели на бордюре, в воздухе до сих пор пахло резкой пороховой гарью, вокруг еще вздрагивали люди, слышались редкие выстрелы. Где-то далеко кричали:

— Вон, в кусты заползла…

— Бла. еб. ма. пиз. бля…

— Да держи её…

— Ах ты сука рыжая!

— Рви ей зубы!

— Да прикладом надо, дубина! Погоди, дай я…

— Чего говоришь? — тупо спросил Александр.

— Ванька, говорю, выходы перекрыл. Они как мухи, — Полкан засмеялся. — Бегут, бегут, потом — брык! Шалишь, парень…

— Надо… — начал Саша, мучительно вспоминая, что именно ему «надо».

— Уже сняли, — успокоил Полкан.

— Хоронить их надо, — вспомнил наконец Саша. — Второй день уже. Мусульман на второй день хоронят. Там похороним, у нас…

— А этих? Так оставим?

— Этих? — Александр поднялся, огляделся, посмотрел вниз, под ноги, потом на свою одежду. Штаны выбрасывать можно. Не штаны — флаг на броненосце Потемкин.

— Этих? — прорычал он. — С этими по-другому поступим. Полкан, будь другом, — Мастиф повертел головой. — Возьми наш грузовик, вон он стоит. Сгоняй до фермы. Лопату возьми…

— Навозу набрать? — ухмыльнулся Леша.

— В самую точку попал. Молодец. Давай, гони!

Грузовик обернулся скоро. За это время Мастиф успел объяснить, что он хочет сделать. Бойцы с гоготом вытаскивали из заброшенных ресторанов столы и стулья, расставляли их в самом центре, на брусчатке, потом доставали посуду, стаканы, ложки, вилки.

Во главе стола посадили высоколобого командира. По правую руку пристроился Володя с развороченной грудью. Мастиф запретил класть мастеру ножевого боя в тарелку навоз. Сам вырезал сердце и положил, аккуратно разложил приборы — ложку, вилку, нож. Всех остальных сажали вперемешку, женщин — тоже, привязывали ремнями и проволокой к железным стульям, руки клали на столы, каждому в тарелку — по куску коровьего навоза. Хорошее дерьмо привез Полкан, свежее, прямо из-под коровьей задницы, еще дымится. Кушайте, гости дорогие, хозяев не забывайте. Пейте, всем нацедим, за здоровье, за дружбу, за взаимопонимание. За нашу победу, блин…

Александр после бойни устал, хотелось лечь и вздремнуть где-нибудь в холодке, а еще лучше — снять кровавое тряпье с тела, окунуться в горячий пар русской бани, взмахнуть березовым веничком, с довольным кряканьем хлебнуть холодного пивка… И не думать, ни о чем не думать. Не сомневаться, не сопоставлять, не тревожиться.

Ему казалось, что страх остался где-то там, позади… В пяти годах ходьбы от этого места, глубоко под землей, среди стен с зелеными разводами. Но грудь спирало, иногда становилось трудно дышать и было стыдно — невыносимо стыдно за уже совершенное — и за то, что еще только будет совершено… Неужели так трудно — не думать?

Александр искал причину страха и стыда, и в конце концов понял, что ему стыдно перед сыном. И страшно — тоже перед сыном. Иван появился на площади, спокойно шел, не смотрел под ноги. Казалось, что маленького сверхчеловека не пугают трупы, и по глазам было видно — не боится Ваня ни смерти, чужая она или своя, и стыд ему тоже неведом. Бойцы Мастифа переставали ругаться, прятали взгляды, отступали перед мальчишкой. Наверно, им тоже было стыдно, что они, здоровые и сильные мужики, вынуждены были обратиться за помощью к маленькому и беззащитному на вид существу.

— Ты мне помогал? — хрипло спросил Мастиф Ивана.

— У тебя не было шансов, — ровно ответил сын. — Володя мог убить тебя с закрытыми глазами. Я просто дал тебе время. Я вообще никому не помогаю.

Звенит юный голосок — как по сабле оселок искры высекает.

— Значит, помог все-таки, — проворчал Мастиф довольно. И снова кольнуло сердце, словно котенок за пазухой бьется, выпускает острые коготки…

Последствия расправы над элитным отрядом специального назначения оказались неожиданными. Об избиении суперпрофессиональных убийц верхушка «Новой власти» узнала на четвертый день. Странным образом выжила одна агитататорша — та самая, рыжая. Только теперь в ней не было задора, пропал смех, голос стал сиплым — ее здорово ударили прикладом по горлу. Шамкая беззубым ртом она рассказала командиру загранотряда на границе Судуйской области о случившемся, после чего отдала богу душу. В столицу поскакал гонец на элитном скакуне, и уже через семьдесят два часа генеральный секретариат спорил на счет судьбы Мастифа.

Были подняты регулярные войска — не батальон, не полк и не дивизия… Двадцать четыре тысячи штыков при поддержке восьми аэростатов и восьми батарей дальнобойной крупнокалиберной артиллерии. Кое-кто в секретариате малодушничал. Эти немногие, похоже, прекрасно понимали, что может получиться из военной компании. Они, эти «кое-кто» уже сталкивались со сверхчеловечеством — и остались живы.

— Мы все знаем, что в Судуйской области расположена лаборатория, откуда и вышла эта… цивилизация. Поймите, военная агрессия только усугубит ситуацию, — доказывал на закрытом заседании один из ораторов и чувствовал, что слова пропадают впустую. Он уже собирался махнуть рукой, плюнуть на все, и заявить о своем выходе из секретариата (черт с ними, все одно пропадешь!) — как в полутемную залу зашел военный. Полковник, бряцая шпорами и придерживая саблю, прошел к «генеральному» секретарю, склонился, что-то прошептал тому на ухо.

Даже в полумраке было видно, как «генеральный» сначала покраснел, потом побледнел — резко, почти без перехода, до синюшного мертвецкого блеска.

— Граждане, — голос «генерального» почти не выдавал волнения, но те, кто знали его хорошо, уже поняли — случилось нечто из ряда вон выходящее. — Заседание откладывается. На неопределенный срок.

Но тут в зал ввалился еще один человек. Он был стар и выглядел невероятно уставшим — словно только что марафонскую дистанцию пробежал. В изодранной форме, с дымящимся автоматом в руке. На плечах его тоже горели полковничьи звезды — но ничего докладывать он не собирался.

В это же время, в маленькой комнатке на краю города Судуя сидели двое. Иван, подключившись к компьютеру, играл в какую-то совершенно невозможную стратегию. Перед мальчиком стояло, лежало и висело аж пять мониторов, на нос он нацепил бинокулярные очки — картинки на каждом из экранов были разбиты на множество окон, и в каждом шла война — не на жизнь, а на смерть. Зеленые бронетранспортеры давили синюю пехоту, тяжело ухала дальнойбойная артиллерия, каждую минуту динамики предупреждали о том, что «враг атакует». Александр сидел рядом, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за сыном. Он уже не пытался «помочь», взять под контроль хотя бы одну из военных группировок, показать свой класс «стратегического гения». Когда играет сверхчеловек, то не хочется даже ввязываться в игру. Даже издали посмотреть страшно.