Мать
Шрифт:
Я каждый день катаюсь, на школу х*й забил.
Не ругайте, мама, позвольте мне сказать:
Всё, что нужно в жизни мне – пить пиво и катать.
На припеве все запели вместе.
О-о-о-о! Пиво и скейтборд!
О-о-о-о! Пиво и скейтборд!
О-о-о-о! Пиво и скейтборд!
О-о-о-о! Два пива и скейтборд!
К Моргеншерну Влад относился нежно. Ему нравился этот презираемый большинством взрослых музыкант. Ему нравились его видосики, которые были сделаны очень круто, с привлечением кучи бабла, и очень профессионально. Ему нравились маты, которые нескончаемым матопадом обрушивались на слушателей, как бы говоря: «И что вы со мной сделаете? Да ничего. Кишка тонка!» За всей грубостью, наглостью, дерзостью Влад чувствовал ранимую, романтическую душу. Он воспринимал Моргена как героя своего времени, каким некогда был Пушкин, который «милость к падшим призывал», а этот перед всем российским народом выставил огромное чистейшее зеркало и сказал: «Смотрите, суки, вот ваша жизни! Вот ваши продажные рожи! Вот до какого скотского состояния вы в своей алчности дошли! Не нравится? Пососите!»
Мать, интересующаяся всеми увлечениями сына, услышав песни Моргенштерна, ужаснулась, но поняла: возраст сына таков, что идти напролом, жёстко что-либо запрещать бесполезно. Она попыталась с ним поговорить. Обычно для серьёзных разговоров выбирала время перед сном, когда сын её слышал и сам был не против поговорить по душам.
– Наша голова так устроена, что вся информация, которая в неё попадает, остаётся внутри, - как-то перед сном при включённом ночнике сказала мать.
– Тогда почему мы не помним, как родились? Первые годы жизни? Да и вообще, многое?
– Потому что у нас нет навигации по нашей памяти. То есть, информацию наш мозг получил, положил её в определённое место или даже сразу в несколько, а вот путь к этой информации забыл.
– Это похоже на пословицу: «Что с возу упало, то пропало».
– Не совсем. Человек под гипнозом способен вспомнить всё. А особо обученные люди могут такую навигацию по собственной памяти создавать. Им и гипноз не нужен.
– Я-то обычный человек. Зачем мне такие спецвозможности?
– Проблема в том, что мы не только то, что едим, но и то, какой информацией себя питаем. Ведь говорят, со святыми святым будешь.
Сын резко перебил:
– Я всё думал, к чему ты клонишь. Это ты на Моргена дух тянешь? Типа он меня разрушает?
– Ты сказал, - усмехнулась мать, - но в твоих словах правда есть. Я понимаю, почему этот человек появился именно сейчас. На него был запрос общества. Люди дошли до скотского состояния. Не знаю, следствие ли это мирового заговора, - при этих словах Анна улыбнулась, - или эволюционная природа человека такова, но Моргенштерн никогда не мог бы появиться в Советском Союзе. Его там не нужно было!
– Мам, я не верю, что его творчество действует разрушительно. Есть люди, которые всю жизнь матерятся, их речь без мата даже трудно представить. Нормальные люди. И среди публичных людей куча таких. Актёр Ширвиндт, тот же Розенбаум. Кто ещё? Боярский. Они как сапожники матерятся. И что? Да и уважаемый тобой Дмитрий Быков матюконщик ещё тот. А потом. В ваше время не было что ли групп подобных Моргену? Были. И «Сектор газа», и «Красная плесень».
– Вот удивительно: всё детство я тебя учила, воспитывала на лучших образцах литературы, ходили в театры, музеи. Концерты какие замечательные слушали. И всё напрасно. Пришёл пацан с тремя шестёрками на лбу и объявил: «Если родителям некогда заниматься воспитанием собственных детей, то детьми займусь я». Нормально? И занялся. Например, тобой.
– Он поёт о том, как оно в жизни есть на самом деле.
– Да откуда ты знаешь, как оно на самом деле? У Алишера прекрасная девушка, уже жена, к которой он очень трепетно относится, а в вас сопляках, он своими песнями воспитывает циничное отношение к женщине. Вот одна из его песен.
– И мать по памяти процитировала её:
Поработай в постели, baby.
Я кручу д*рьмо прямо на постели, baby.
Так проходит каждый день недели
В моем доме, как в отеле, с*ка хочет денег.
Поработай в постели, baby.
Эта с*ка хочет денег.
Влад засмеялся:
– Ты у меня прошаренная. Но не парься ты насчёт этого чувака. Главное, что он не пидор. Нормальный мужик. Я его уважаю.
Сейчас, запев очередную песню своего кумира, Влад улыбнулся, вспомнив тот ночной разговор.
Сигнал домофона перекричал поющих подростков. Влад кинулся открывать дверь. Наскоро расписавшись в накладной курьера, взял ещё горячую пиццу. Гомонящие ребята переместились на кухню.
Конец ознакомительного фрагмента.