Матрешка в перьях
Шрифт:
Я изо всех сил продолжала изображать простодушную тетку.
– Жанночка сейчас призналась, что у вас контракт с Подольским. Очень хочу с ним поближе познакомиться. Вы меня ему не представите? Раз у вас деловые отношения, он не откажет.
Крестова стиснула губы в нитку, но уже через секунду растянула их в улыбке.
– Вы не так ее поняли. Я всего-навсего сказала Златовой о желании привлечь Вениамина к сотрудничеству, предложить ему договор на эксклюзивных условиях, чтобы он прорекламировал один товар. Простите, дорогуша, мне надо срочно отойти.
Елена поставила на стол тарелку с недоеденными закусками и ввинтилась в толпу. Я неотрывно следила за ней. Рекламщица подошла к Жанне и начала что-то ей говорить. А та расхохоталась, влила в себя содержимое очередного бокала, потом поманила официанта и схватила с подноса полный фужер. Крестова отняла его у подруги. Златова топнула ногой. Судя по напряженным лицам, женщины стали ссориться.
Тихий звонок мобильного оторвал меня от наблюдения за ними. Номер, высветившийся на экране, оказался незнакомым.
– Слушаю, – сказала я.
В ответ раздалась английская речь. Стало понятно, что на том конце провода опять сотрудник аэропорта Джона Кеннеди.
– Ай донт спик инглиш, – бойко ответила я, – ай спик дойч энд раша. Ай фром Москва.
– Москва, Москва, – затараторил мобильный. – О, йес! Москва!
– Ай донт спик инглиш, – повторила я, – ай жить в Москве. Ай рашен вумен. Сэр! Рашен вумен но спик инглиш.
В трубке что-то хрюкнуло, затем прорезался хриплый простуженный баритон:
– Добрый утра, товарисч Романофф.
– Здрассти, – обрадовалась я. – Что с моим багажом?
– Ваш э… э… сундук есть прибыть на место прибытия… э… э… аэропорт Москва, необходимость приехать получение сундук.
– Спасибо! – обрадовалась я. – Сделайте одолжение, подскажите, где сейчас чемоданчик?
– Москва.
– Да, поняла. Но у нас есть Шереметьево, Домодедово, Внуково, – перечислила я международные аэропорты. – Где я могу получить багаж?
– Москва. Нужен Крис Нейман. Офис босс отдела потерь всего. Сундук есть у него на склад. И клетка с птицей.
Я потрясла головой.
– У меня только одно место – коричневый прямоугольный челоман.
– О йес! Он цел, не плачьте, товарисч Романов. Птица здоров. Ноу проблем с контролем животных. То есть наш забот. Оплат за корм чиккен не надо. Когда вы увозить сундук домой?
– Если скажете, куда ехать, и сообщите часы работы, я примчусь как можно скорее, – пообещала я. – Но мне совершенно не нужна какая-то птица.
– О йес! Аэропорт Москва, офис шесть. С восьми утра до восемь ночь. Ждем, товарисч Романофф.
Я посмотрела на большие часы на стене.
– Но сейчас девять вечера. Давайте завтра.
– О! Ноу! Ваше время бежит вперед. Есть сейчас десять утра. Служить целый день, товарисч Романофф. Ноу лить слезки, йес ехать к Нейман. Крис бережет сундук энд чиккен.
Я рассмеялась.
– Макс, это ты меня разыгрываешь? На сей раз тебе это удалось, на пару секунд я поверила, что беседую с безумным служащим аэропорта Джона Кеннеди.
– Йес, йес, аэропорт Джон Кеннеди швырнуть нам рейсом из Нью-Йорк сундук энд чиккен, – обрадовался мужчина.
– Милый, еще год назад я могла купиться на твою очередную хохму, но теперь – нет, – отрезала я и отсоединилась. Затем увидела Эжени, которая, радостно улыбаясь, проталкивалась ко мне через толпу.
Глава 8
– Еле нашла тебя! – закричала Буданова, выныривая из людской массы. – Сунула подарок в середину кучи. Жанне столько всего надарили!
– Большое спасибо, – поблагодарила я ее.
Затем поискала глазами хозяйку вечера и увидела, как Елена, схватив Жанну под локоть, что-то горячо говорит ей. Я решила подобраться к парочке поближе, отвернулась от Эжени, сделала шаг, но была вынуждена остановиться, потому что два официанта именно в этот момент везли мимо меня тележку с огромным блюдом, на котором возвышалась гора риса.
– Ой! – вскрикнула за моей спиной Эжи.
И тут же раздался мужской голос:
– Простите, девушка, меня толкнули, я случайно вылил на вас воду. Вот, держите салфетку. Не волнуйтесь, это не вино, следа не останется.
– Ничего, – пробормотала Эжени.
Я обернулась, увидела, что она беседует со стройным мужчиной, стоявшим ко мне спиной, и помахала ей рукой.
– Ау! У тебя все в порядке?
– Да, да, – слишком весело заверила меня Эжи. – Ерунда приключилась, минералка на меня пролилась, сейчас промокну.
Собеседник Евгении поднял руку и провел по волосам. На секунду мелькнул черный перстень-печатка на его указательном пальце. В моей душе шевельнулось беспокойство. И тут раздался вопль:
– Полковник приехал! Радуемся и пляшем!
На расположенной в центре зала сцене возникла коренастая, коротконогая, длинноволосая фигура с микрофоном в руке. Я сразу узнала популярного комика, всегда изображавшего туповатых военных, и поняла: сейчас начнется концерт. Опять взглянула в сторону Златовой и Крестовой, увидела, что Елена тащит подругу к маленькой двери в углу зала, и решительно поспешила туда же.
Пробираться к ним мне мешала толпа, гости все прибывали и прибывали. Жанна сказала, что на вечеринку приглашено человек сто, но, похоже, уже сейчас народа здесь раза в два больше. Наступая кому-то на ноги, я наконец-то добралась до места, осторожно открыла дверь, вошла в темное помещение и уткнулась в тяжелую занавеску. Из-за нее послышался сердитый голос Елены:
– Златова, ты какого хрена так набухалась?
– М-м-м… – простонала Жанна. И заорала: – У м-меня п-праздник! Ваще! Мы это сделали! Все организовали! Вау! Такой счастливый день! Лучше его в жизни не было!