Чтение онлайн

– И не считаю нужным ее симулировать. Сызмальства терпеть не могу театр - за версту несет фальшью. Да и какой из меня актер? Увольте - напускать на себя эмоции не стану. Если нас что и связывало последнее время, так только взаимное раздражение и рутинные скандалы. Это, однако, ровным счетом ничего не значит. К примеру, у нас с вами тоже натянутые отношения, но, как вы догадываетесь, я не собираюсь вас тюкнуть. Спасибо за corpus delicti, а я вам, в свою очередь, хочу напомнить о еще одном юридическом термине: презумпция невиновности. Я свободен?

– Свободны. Но не от подозрений.

– Я не убивал Лену.

– Убийства бывают разные, - неопределенно сказала мадемуазель Юго, сверля меня взглядом сквозь окуляры.
– Умышленные и непредумышленные, сознательные и бессознательные, прямые и замаскированные. Есть еще множество других возможностей. Скажем, заговор.

– Заговор?

Мамзель не ответила на мой вопрос, предоставив самому отгадать, к чему она клонит и что разумеет под словом "заговор"?

– Как насчет похорон? Через несколько дней вы сможете забрать тело.

– Я предпочел бы где-нибудь здесь, - сказал я, поражаясь собственному бесчувствию.

Домой возвратился поздно, но моя Танюша не спала - дожидалась. Как только спровадил бэби-ситтершу, Танюша тут же спросила:

– Ты видел маму?

Мне стало как-то не по себе - тут же вспомнил беременный труп. Как рассказать обо всем Танюше, как подготовить мою малышку к смерти Лены? И тут только до меня дошло, что Танюша не могла знать о трупе, а говорила о живой Лене, уверенная, что та жива. И это несмотря на то, что сама говорила мадемуазель Юго!

– Откуда ты взяла? Я ее не видел.

– Но ты был там, где она исчезла!

– Ты что, думаешь, мама эти два месяца гуляла в лесу и собирала ягоды с грибами? Так бывает только в сказках.

– А как же, когда она заблудилась в лесу маленькой?

– Несколько дней, а не два месяца.

– Но она вернется к нам?

Что мне ей ответить? Я мог бы, конечно, сказать, что "нет, никогда" или более обтекаемое "не знаю", но не посмел лишать мою дочурку толики надежды:

– Рано или поздно. Я надеюсь. А сейчас пора спать.

Танюша тут же заснула, а я, хоть и принял лошадиную дозу снотворного, вертелся несколько часов кряду, а под утро мне приснилась беременная Лена в виде русалки, с косами и вплетенными в них водорослями. Она тянула ко мне руки и молила не убивать ее второй раз, а я все наступал и наступал, и внизу за ней буйствовал океан. В конце концов я столкнул ее со скалы, но в последний момент увидел, что это не Лена, а мадемуазель Юго. Экий бред! У Лены никогда не было кос - длинные, ниспадающие на плечи волосы: как стадо коз, спускающееся с горы, сказал бы анонимный автор всемирно известного произведения, если только это не авторша. А у мадемуазель Юго короткая прическа под мальчика. И причем здесь мадемуазель Юго!

Не пора ли обратиться к психиатру?

6.

Итак, на чем мы остановились в мемуарной части? Ах да, звонок Бориса Павловича.

Должен сказать, что избрал для своего рассказа трудную форму и теперь боюсь не справиться - ведь я не профессиональный литератор. Форма вынужденная: я записываю эту историю одновременно с тем, как она происходит, перемежая ее с предысторией, и как раз эта ретруха дается мне трудней всего. Но излагать все по порядку, притворяясь невеждой и делая вид, что не знаешь что к чему - как-то ненатурально: фальшак. Я хочу, чтобы читатель, как я когда-то, находился в неведении, и чтобы знание приходило к нему рывками, через страхи и сомнения, как и ко мне.

Короче, перезвонил Борису Павловичу в Питер с работы - не столько ради экономии, но чтобы поговорить без свидетелей. Впрочем, и сэкономил тоже разговор длился больше получаса.

– Начнем с вашей жены, - сказал Борис Павлович после дежурных приветствий.
– К сожалению, вы не снабдили меня фотографией, а потому я не могу судить та ли она, за кого себя выдает.

– О такой возможности я как-то и не подумал, - честно признался я.

– Это легко исправить.

– У меня нет под рукой ее снимка.

– Найдете - отфаксуйте мне. На всякий случай. Надеюсь, никак не задел ваши супружеские чувства?

Вот чем он меня купил с начала нашего знакомства - интеллигентностью и предупредительностью, редкой в этом мире, а тем более в его бывшей организации.

– А пока будем говорить так, будто ваша жена пользуется собственным именем, а не псевдонимом. Скорее всего так и есть. Так вот, Елена Константиновна родилась в Иркутске в 1974 году. В метрике на месте отца прочерк, мать погибла в авиакатастрофе. Совпадает?

– Один к одному, - рассмеялся я.

– Не спешите радоваться. Дальше возможны разночтения. После смерти матери, Лену удочеряет пожилая бездетная чета: он - офицер, она домохозяйка.

– Первый раз слышу.

– Продолжаю. В восьмилетнем возрасте девочка удирает из дома, ее находят и возвращают приемным родителям, но те почему-то отказываются взять ее обратно, и она попадает в детский дом, из которого тоже вскоре убегает. Мне не удалось раздобыть никаких сведений о ее жизни в течение приблизительно года, пока была в бегах. Не знаю, считать такое детство несчастным или счастливым, но она росла, как трава, без присмотра и без любви. В одиннадцатилетнем возрасте поступает в Иркутске в хореографическое училище на полное обеспечение.

Я молчал, хотя все было для меня внове - и приемные родители, и детский дом, и побеги, и хореографическое училище. Лена глухо что-то рассказывала про тетку, у которой жила, пока не уехала в Америку как полукровка.

– А кем она была записана в паспорте?

– Национальность? Русской. Как и ее мать. Что не исключает, конечно, каких-то еврейских корешков. Вполне возможно, ведь евреи были среди сибирских золотоискателей. Мы в этом направлении не копали. Если, конечно, вы настаиваете...