Матушка
Шрифт:
За спиной послышались шаги.
– Поскачешь на одной, а вторую поведешь в поводу, на смену, – не оборачиваясь, приказала Ирина, проверяя подпругу.
– До Кастропля не меньше десяти дней пути, – расширенные глаза Константина смотрели на нее с каким-то суеверным ужасом. – Места дикие, в округе полно мародеров…
– …не останавливайся без нужды и ни с кем не разговаривай, – будто не слыша его, продолжала женщина. – Сначала поедешь через холмы, по течению реки. Как повернет – увидишь виноградники. Обогнешь их слева – будет дорога, ведущая в горы. Она старая, но так даже лучше – меньше любопытных глаз. На развилке свернешь снова налево – выйдешь к Виа Легио. Там уже не жалей коня, гони что есть духу.
– Даже если я доберусь… Меня ведь даже не подняли на щитах, и Никифор… он может не послушать меня… не поверить…
Резко обернувшись, Ирина сгребла юношу за одежду на груди, так что ткань затрещала, яростно затрясла:
– Значит, ты заставишь его послушать и поверить! Понял?! Заставишь! Никифор Лев – всего лишь солдат, а ты – его повелитель! Василевс! Хозяин Империи!
Губы юноши задрожали, на глаза навернулись слезы. Не выдержав, женщина порывисто обняла его, крепко прижала к себе, гладя вздрагивающие плечи.
– Ты справишься, мальчик! – шептала она, не чувствуя собственных слез. – Обязательно справишься. Ты сильный и смелый, руки Лунной Госпожи простерты над тобой, а я буду молиться за твой успех. Вот увидишь, все будет хорошо. Солнце Империи обязательно взойдет снова…
– Кто… кто это – Лунная Госпожа?
– Это богиня, великая и милостивая. Ее образ уже спас тебя, отведя глаза сартанам, будет хранить и впредь. А теперь – скачи!
– Я вернусь, – вытерев рукавом глаза, глухо пообещал Константин, робко прикоснувшись к серебряному кружку под туникой на груди. – Я обязательно вернусь… матушка!
Во внутреннем дворике разливался запах жасмина. Ирина закрыла глаза и постаралась дышать медленно и глубоко, не думая о боли в груди.
Я возьму свое сердце и брошу в море.Пусть оно упадет за край горизонта.Пусть оно утонет в пучине водной.Пусть его унесет далеким теченьем.Пусть над ним проплывают дельфины и рыбы.Пусть оно никогда не узнает печали.Пусть его возьмет русалка морская,У которой сроду не было сердца…Потом, будто по наитию, женщина вытянула вперед ладонь. На этот раз она ни о чем не загадывала, она твердо знала. И нежный белый лепесток, который осторожно лег ей в руку, будто кто-то прикоснулся к коже губами, был тут совсем ни при чем.