Маяк Старого Галса
Шрифт:
– Надо же, какие мы нежные! Честь, совесть… Это все пустые слова! Запомни: сегодня он твой друг, а завтра я твой друг! Зато мы станем владельцами несметных сокровищ Хромого Педро, которые награбили еще его дед и прадед.
– Вы – негодяй, Малисиозо!
– Сопливый мальчишка! – презрительно бросил разозленный Малисиозо. – Позволяешь себе хамить самому капитану Малисиозо! Посмотрим, какую ты завтра песенку запоешь, как заверещишь, когда мои ребята тебе на шею накинут «пеньковый галстук» и потащат вешать на рею!
– Это мы еще поглядим, кто заверещит первым! – крикнул Торбеллино, вскакивая со стула и стремительно бросаясь вперед. Он схватил пирата за ноги, покоящиеся на столе, и, что есть силы, дернул на себя. Малисиозо от неожиданного резкого рывка брякнулся под столешницу, крепко приложившись затылком о паркет. Пока он барахтался под столом, пытаясь подняться, юноша успел вооружиться его пистолетами.
Подталкивая впереди себя бледного, дрожащего от страха капитана, Торбеллино вышел из каюты на палубу. Солнце опустилось. Над горизонтом висел огромный оранжевый шар на фоне сиреневого неба. Праздничная попойка шла полным ходом. Подвыпившие, расслабленные пираты сгрудились у грот-мачты, где штабелями стояли ящики с бутылками шампанского, и горланили на все лады пиратские песни. Увидев вооруженного пистолетами юношу и понурого Малисиозо, они в один миг сообразили, что произошло.
– Все назад! Сложить оружие на палубу! – громким голосом предупредил Торбеллино. – Если кто ослушается, я, не раздумывая, вышибу мозги из башки вашего любимого капитана!
– Братцы, он шутит! – попытался успокоить приятелей, еле стоявший на ногах, Карифано.
– Я не шучу! Считаю до трех! Ра…аз! Два…а! – пригрозил юноша, приставив к голове вожака пистолет.
– Слушайте, что он говорит! – прохрипел белый, как простыня, Малисиозо. – Чевалачо! Отрой пороховой погреб!
– Капитан! Ну мы же взлетим к чертовой бабушке! – запричитал испуганный Чевалачо.
– А так я взлечу к небесам, идиот!
– А где у нас ключи от погреба? Я что-то запамятовал…
– Бестолочь! И это мой помощник! – взорвался капитан. – Ключи всю жизнь у Грозеро, болван!
Чевалачо, покачиваясь из стороны в сторону, будто балансируя во время морской качки, помчался в кубрик, где храпел подвыпивший боцман, разомлевший на дневной жаре.
Пьяные «джентльмены удачи», отставив бутылки с шампанским и побросав оружие на палубу, не сводя мутных глаз с вооруженного Торбеллино, испуганно жались к бортам фрегата. Подставляться под пули никто не хотел. Плешивый Карапузо с перепугу заперся в гальюне в надежде там отсидеться до лучших времен. На Фрипоно-младшего внезапно напала страшная икота. Он так громко икал, что это было слышно даже гуляющим на пристани.
Наконец появился взволнованный помощник капитана, за ним еле поспевала квадратная потная туша Грозеро, c ключами от порохового погреба. Небритый боцман с отвисшей дрожащей челюстью нерешительно приблизился к Малисиозо и Торбеллино, будто перед ним была бешеная собака.
– Грозеро, открой запоры и выкати один бочонок с порохом на палубу! – распорядился юноша.
Боцман вопросительно перевел маленькие заплывшие глазки на бледного капитана.
– Чего стоишь, как истукан?! Слышал, что было сказано? Живо исполняй! – зло рявкнул Малисиозо, испепелив глазами матерого морского волка.
Грозеро, бренча связкой ключей, резво засеменил к трапу, ведущему в пороховой погреб.
Через несколько минут он появился на палубе, катя впереди себя тяжелый бочонок с порохом. Перепуганные пираты завороженно уставились на катящийся с грохотом дубовый бочонок, таивший в себе угрозу и неминуемую смерть.
– Грозеро, дверь в погреб не заперта? – спросил юноша.
– Так точно!
– Отлично! Теперь осторожно, не спеша вскрой бочонок и насыпь узкую дорожку до самого погреба.
Боцман извлек из ножен морской тесак и ловким движением поддел крышку, затем приподнял смертоносный груз и стал тонкой струйкой сыпать порох на палубу. Толпа морских разбойников заволновалась, она не отрывала выпученных глаз от смертоносной дорожки, которая с каждой секундой становилась все больше и должна была закончиться у порохового погреба. Одно неловкое движение или малейшая искра, и все! Корабль в одно мгновение вместе с экипажем взлетит на воздух!
Неожиданно боцман поскользнулся на луже пролитого шампанского и чуть не грохнулся вместе с бочонком на палубу.
– Аааааа!!! – прокатился над обреченным судном громкий дружный возглас, напоминающий рокот набежавшей морской волны.
– Грозеро!! – отчаянно завопил Малисиозо, наблюдая за неловкими движениями боцмана. – Осторожно, старый матрац!! Ты всех погубишь!!
После этих слов суета среди пиратов мгновенно переродилась в невообразимую панику.
– Братцы! Полундра!
– Он взорвет нас!
– Сейчас все взлетим на воздух!
Воспользовавшись всеобщим гвалтом, Малисиозо оттолкнул молодого фрида, одним махом перемахнул через борт и плюхнулся в воду.
– Спасайся, кто может! – истошным голосом заорал Чевалачо, отпихивая в сторону окаменевшего Бабило и бросаясь вслед за капитаном.
Это послужило сигналом к всеобщему бегству. Обезумевшие от страха «джентльмены удачи», толкаясь, давя друг друга, вопя на все лады, начали прыгать за борт.
Грозеро опустил тяжелый бочонок на палубу и тоже, не раздумывая, присоединился к своим товарищам.
Не прошло и трех секунд, как Торбелллино остался на палубе фрегата совершенно один, не считая Барабоськи, запертой в каюте, и Карапузо, который продолжал прятаться и трястись от страха в гальюне, считая, что надежнее на свете укрытия нет.
Молодой фрид, воспользовавшись этим обстоятельством, закрыл бочонок крышкой, откатил его на полубак корабля. Потом вернулся, запер пороховой погреб на замок и залил дорожку из пороха водой. Затем отбежал подальше и, прицелившись, выстрелил из пистолета в бочонок.
Раздался оглушительный взрыв, было такое впечатление, что над морем раскололось небо, охваченное красным закатом. Перед фок-мачтой вверх взметнулся язык яркого пламени, после чего корабль вздрогнул от носа до кормы, и его окутало огромное облако черного дыма.