Чтение онлайн

— Тогда, пожалуйста, позвоните миссис Бербридж и спросите ее, не будет ли она добра найти Милли и привести ее сюда?

Мэйкрофт выглядел совершенно растерянным: уж слишком легко ему удалось добиться своего. Он поднял трубку и позвонил миссис Бербридж. Затем, нахмурив брови, оглядел кабинет и принялся устанавливать стулья с прямыми спинками полукругом перед камином, присоединив их к уже стоявшим там мягким креслам. Он явно намеревался создать атмосферу ничем не грозящей неофициальности, но, поскольку в камине не горел огонь, расставленные перед ним стулья и кресла выглядели довольно нелепо.

Миссис Бербридж и Милли явились через десять минут. Дэлглиш подумал, что они, видимо, поспорили по дороге. У миссис Бербридж на щеках горели красные пятна, а губы были плотно сжаты. Настроение Милли прочесть было еще легче. Оно менялось: удивление тем, как выглядит кабинет, сменилось грубостью, а затем хитроватой настороженностью, сопровождаемой многословием актера, явившегося на прослушивание для получения роли в «мыльной опере». Дэлглиш усадил ее в одно из мягких кресел, предоставив; другое — прямо напротив — Кейт Мискин. Сам он сел по правую руку от Кейт, миссис Бербридж — рядом с Милли, а Мэйкрофт и Бентон заняли оставшиеся два стула.

Дэлглиш начал без всяких предисловий:

— Милли, доктор Шпайдель говорит, что вчера днем он дал тебе конверт, чтобы ты передала его мистеру Оливеру. Это так?

— Может, и дал.

Вмешалась миссис Бербридж:

— Не будь смешной, Милли. И не трать зря время Либо он дал тебе конверт, либо нет.

— Ага, ладно. Он дал мне записку. — Тут она вдруг взорвалась: — Почему это миссис Бербридж и мистер Мэйкрофт должны здесь находиться? Я вам не подросток!

Значит, Милли не так уж незнакома с уголовным законодательством, трактующим права и ответственность несовершеннолетних. Дэлглиша это не удивило, но он не собирался углубляться в прошлое и отыскивать совершенные ею и скорее всего незначительные нарушения закона. Он сказал:

— Милли, мы тебя ни в чем не обвиняем. Никто не предполагает, что ты сделала что-нибудь дурное. Но нам нужно точно знать, что произошло в день перед смертью мистера Оливера. Ты помнишь, в какое время доктор Шпайдель дал тебе записку?

— Вы же сами сказали — днем. — Она помолчала. — Перед чаем.

— Думаю, тут я могу помочь, — вмешалась миссис Бербридж. — Доктор Шпайдель позвонил и сказал, что не будет обедать, но будет признателен, если ему пришлют немного супа, чтобы приободриться, и виски. Он сказал, что не очень хорошо себя чувствует. Милли помогала на кухне, когда я пошла сказать миссис Планкетт про суп. У нее почти всегда имеется наготове суп. Вчера был куриный бульон, домашний, разумеется, и очень питательный. Милли предложила отвезти суп в коттедж «Буревестник» на автотележке. Она любит водить автотележку. Она отправилась туда в три часа.

Дэлглиш посмотрел на Милли:

— Итак, ты привезла суп и виски, а потом что произошло?

— Доктор Шпайдель, он дал мне записку, а то нет, что ли? Он сказал, может, отвезешь ее мистеру Оливеру? Ну, я сказала — да ладно, отвезу.

— А потом что ты сделала?

— Убрала ее в почтовую сумку, а то нет, что ли?

— Это такой мешок для писем, — объяснила миссис Бербридж. — Он прикреплен к приборной доске автотележки. Дэн Пэджетт доставляет всякую почту в коттеджи и забирает там письма, чтобы Джаго отвез их на материк.

Теперь вопросы стала задавать Кейт.

— А после этого, Милли? Ты сразу поехала в Перегрин-коттедж? И не говори, что, может, и поехала. Поехала или нет?

— Нет, не поехала. Доктор Шпайдель ничего про нее не сказал, что она срочная. Ничего не сказал про то, что ее сразу надо мистеру Оливеру отвезти. Просто сказал — передать. — И она сердито добавила: — Да я все равно забыла.

— Как это ты забыла?

— Просто забыла, и все. Все равно мне надо было к себе в комнату вернуться. Мне в уборную надо было, а еще я подумала, надо топ переодеть и джинсы. Думаю, в этом ничего плохого нету, а?

— Конечно, нет, Милли. А где стояла тележка, когда ты была у себя в комнате?

— А я ее на дворе оставила, а то нет, что ли?

— И записка доктора Шпайделя по-прежнему была в почтовой сумке?

— Наверно, была, а как же? Иначе как бы я ее передала, если б не была?

— Когда же ты это сделала?

Милли не ответила. Кейт продолжала опрос:

— Что случилось после того, как ты переоделась? Куда ты потом отправилась?

— Ну ладно. Я поехала Джаго повидать. Я знала, что он сегодня утром катер должен в море выводить, двигатель проверить, а я хотела с ним поехать. Так что я поехала к коттеджу «У пристани». Он дал мне кружку чаю и печенье какое-то.

— Ты поехала на автотележке?

— Ага, точно. На тележке. Поехала на тележке и оставила ее на набережной, пока с Джаго у него в коттедже разговаривала.

Тут снова вступила миссис Бербридж:

— А тебе не пришло в голову, Милли, что в этом конверте могло быть что-то срочное и что доктор Шпайдель полагал, что ты передашь его на обратном пути в Большой дом?

— Так он же не сказал ничего, что это срочное. Да и вовсе не срочное это было, а то нет, что ли? Встреча же была на восемь часов сегодня утром! — Все молчали. Милли произнесла: — Ох, черт!

— Значит, ты прочла записку? — спросила Кейт.

— Может, и прочла. Да ладно, прочла. Ну, я хочу сказать, она же не запечатана была. Зачем он ее незапечатанной оставляет, если не хочет, чтоб ее другие читали? Нельзя человека к суду привлечь за то, что он записки читает.

— Нет, Милли, нельзя, — сказал Дэлглиш. — Но смерть мистера Оливера может привести нас в суд, и, если это случится, ты, вероятно, станешь одним из свидетелей. Ты понимаешь, как важно будет говорить в суде правду. Ты ведь будешь говорить под клятвой. Если ты сейчас станешь нам лгать, тебе потом может быть очень трудно. Так, значит, ты прочла записку?

— Ага. Да я ведь сказала. Я ее прочла.

— А ты говорила мистеру Тэмлину, что ты ее прочла?

Наступила долгая пауза. Потом Милли ответила:

— Ага, говорила.

— И что он сказал?

— Да ничего он не сказал. Я чего хочу сказать, он ничего не сказал про встречу эту. Велел мне взять да прямо сейчас отвезти записку мистеру Оливеру.

— А потом?

— Ну я села за руль — а то нет, что ли? — и поехала в Перегрин-коттедж. Никого там не увидела, так что положила конверт в почтовый ящик на крыльце. Так что если он ее не забрал, я б так сказала, что она все еще там и есть. Мне слышно было, как мисс Оливер разговаривает с кем-то в гостиной, только мне не хотелось ей записку передавать. Она воображала, больно много о себе понимает, и злая как собака, а записка все равно не для нее была. Так что я ее в ящик опустила. Доктор Шпайдель сказал, чтоб я ее мистеру Оливеру отдала, я и отдала бы, если б его увидала. А так, я села в тележку и вернулась в Большой дом, помочь миссис Планкетт с обедом.