Чтение онлайн

Появление воскрешенного «млекопитающего» моментально вызывает несколько эпидемий, у многих людей появляются привычные признаки подхалимства, загадочной болезни от употребления отравляющей смеси - пива, древней болезни, которая называлась «влюбленность»...

Огромные силы брошены на поимку вымершего к тому времени и вместе с Присыпкиным воскресшего экземпляра «клопус нормалис». Растроганный директор зоосада благодарит участников его поимки.

Присыпкин находит себе место в этом новом для него мире - он откликается на объявление директора зоосада и охотно предназначает себя «для постоянных обкусываний и для содержания и развития свежеприобретенного насекомого в привычных ему, нормальных условиях». И вот эти двое - разных размеров, но одинаковых по существу: знаменитые «клопус нормалис» и «обывателиус вульгарно», которые водятся «в затхлых матрацах времени», - объединяются в клетке как экспонаты.

Присыпкин - редчайшее насекомое для зоосада. То же, что и «клонус нормалис». Вот что такое мещанин-приспособленец двадцатых годов во взгляде на него из будущего.

В своих выступлениях Маяковский неоднократно ссылался на то, что его пьесы, в частности, «Клоп», теснейшим образом связаны с газетной работой, что именно громада обывательских фактов, попавших в руки через газету, прежде всего через «Комсомольскую правду», питала жизненным материалом его сатиру. Не отсюда, не от газеты ли и эта плакатная резкость, гротесковая завершенность в создании основных характеров: ведь, как и в сатирических стихах, публиковавшихся в газетах, Маяковский и в пьесах тоже прямо указывает, кто сволочь.

Новизна драматургического построения пьесы состоит в том, что в ней совмещены гротесково-реалистический и фантастический планы. Этим резче подчеркивается контраст, ярче театрализуется идея полнейшей несовместимости мещанина-приспособленца-собственника с самою природой нового общества. Людям будущего воскрешенный Присыпкин представляется реликтовым насекомым, которое надо содержать в клетке.

Феерическое зрелище в конце пьесы, когда смирившегося со своей новой ролью Присыпкина, в торжественно-праздничной обстановке демонстрируют толпе зрителей на сцене, когда его выпускают из клетки, - взрывается его криком, обращенным в зрительный зал:

«- Граждане! Братцы! Свои! Родные! Откуда? Сколько вас?! Когда же вас всех разморозили? Чего ж я один в клетке? Родимые, братцы, пожалте ко мне! За что ж я страдаю?! Граждане!..»

Это был рассчитанный, открытый, большой силы удар по мещанству.

Но общество будущего в пьесе, его фантастическая картина не так просты для понимания, и не случайно вокруг этого идут споры. Маяковский на первом же обсуждении «Клопа» сказал: «Конечно, я не показываю социалистическое общество». Такой задачи он перед собой не ставил. Картины будущего в «Клопе» тоже окрашены иронией, и все же в них есть некая примесь идеального в представлении автора. Но поскольку Маяковский явно уклонялся от попытки придать картинам будущего характер предвидения, то он пользуется спасительным средством иронии: картины будущего в его вещественном виде как бы реализуют в себе мещанские представления о нем (искусственные деревья, на которых тарелки с мандаринами, яблоками, открытые флаконы духов и т. д.). А в отношениях людей, в образе человека будущего Маяковский, несомненно, воплощает какие-то свои представления. Недаром же Присыпкин на дух не приемлет этих людей, предпочитая их обществу общество клопа.

Эта раздвоенность представлений о будущем вносила в пьесу и в спектакль некоторую неясность и подвергалась критике, в том числе со стороны зрителей, так как не все понимали иронию, а вещественный, утилитарный взгляд на будущее относили за счет самого Маяковского.

Спектакль «Клоп» все-таки был несомненной удачей драматурга и постановщика, он шел на сцене театра три года, вызывая живой интерес зрителей. Успех спектакля во многом определил блистательно выступивший в роли Присыпкина Игорь Ильинский. Ничтожный в своей человеческой сущности, уродливо деформированной нэпом, опасный как воинствующий носитель и распространитель мещанской заразы, таков был Присыпкин Ильинского, сыгранный в стиле необычайно красочного сценического гротеска.

Зрительский успех оказал влияние и на критику. Спектакль «Клоп» и вместе с ним пьеса Маяковского, в общем, имели очень обширную прессу. Критика отмечала и политическую острогу, и актуальность, и сценическую неординарность пьесы и спектакля. Для театра Мейерхольда, переживавшего в этот период серьезнейший кризис, «Клоп» с его остросоциальным содержанием стал этапным спектаклем. По остроумному замечанию одного из критиков, не только Присыпкин, но и театр начал «отмерзать» с постановки «Клопа».

Ну а противники Маяковского не примирились с успехом. К пьесе предъявлялись претензии насчет того, что Маяковский не отразил в ней накала классовой борьбы, индустриализации и т. д.

Критик Н. Осинский предъявил счет Маяковскому за то, что он не набросал «в достаточно широком масштабе, в достаточно четком виде прежде всего основной фон: жизнь рабочего класса наших дней» и не дал «на этом фоне отчетливую обрисовку, характеристику элементов обывательщины»... Р. Пикель упрекал автора пьесы за то, что Присыпкин не показан «на работе, в коллективе, в общественной деятельности».

Наиболее развернутая оценка была дана С. Мокульским, который оспаривает мнение критиков, усматривающих в пьесе удар по мещанству. С. Мокульский утверждал, что «удар направлен плохо, точка прицела избрана неправильно». О Присыпкине говорил, что он «неприятен только в гигиеническом отношении», что «от него хочется отвернуться и пройти мимо». И опять-таки делал упрек Маяковскому за то, что он не увидел «гораздо более острые, более опасные в социально-политическом отношении проявления мещанства». А в изображении будущего общества Маяковским критик почуял - ни более ни менее!
– как «антисоветский душок»!

Прием знакомый: критиковать не за то, что и как автор отразил, а за то, чего он не отразил, чего не показал. Тут легче подверстать любые обвинения... И противники поэта особенно не чинились в оценках. Критик Тальников, известный нам герой стихотворения Маяковского «Галопщик по писателям», грубо и беспардонно квалифицировал пьесу «первостепенной халтурой».

Положительная оценка пьесы и спектакля была дана в «Правде». Некоторые рецензенты увидели одну из причин успеха постановки в том, что Мейерхольд, обычно выступающий полновластным «автором спектакля», на этот раз поставил своей задачей наиболее полное выявление авторского замысла и привлек Маяковского как деятельного сотрудника для работы с актерами над словом.

Интересны также отзывы зрителей о пьесе и спектакле, публиковавшиеся в периодике. Они разнохарактерны, в большинстве - хвалебны, улавливают социальную значимость пьесы. Оценим четкость формулировки и здоровый скептицизм рабочего «Красной зари» Савина: «Пьеса хватает за живое. Сомнительно только, что жизнь так изменится за 50 лет. Действие нужно было перенести, по крайней мере, на сто лет вперед».

После третьего спектакля Владимир Владимирович выехал в Прагу, где тоже подумывали о постановке «Клопа» (постановка не состоялась). Из Праги - вБерлин. Здесь, в издательстве «Малик», с ним заключили договор на издание пьес и прозы на немецком языке.