Маятник
Шрифт:
— Школа, — с довольной улыбкой произнес Мако, глядя на медленно снижающийся болид, на этот раз, для разнообразия, настоящий, и на то, как мешком валится с него на траву под струи дождя еле живой ездок. — Требую подтвердить факт розыгрыша с целью унижения. Требую отметить вызов на дуэль с моей стороны.
Они подошли к нему перед утренней пробежкой в парке — вся группа, кроме, разумеется, Мако — все двенадцать человек, как один. Несмотря ни на что, Ромка вдруг понял, что улыбается — просто стоит и улыбается до ушей, как последний дурак. Все подошли. Все. И им наплевать, что они повернулись спиной к сильному и поддерживают слабого. Вот вам! Чего-то он, Ромка, в этом мире добился.
— Мы посоветовались, — сказала Векки. — Ты должен покинуть Школу.
Остальные ребята молчали, сгрудившись у нее за спиной.
— Я…
— Это не позор, — перебила его Сиала. — Можно отступить, когда противник имеет абсолютное преимущество. Наоборот, глупо было бы драться.
— Спасибо.
— И все? — уточнила Векки, когда стало ясно, что Ромка не собирается продолжать.
— Все, — сказал Ромка. — Мне некуда отступать.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказал Оми. Вот уж от кого Ромка не ждал поддержки. Змея — второй после Кабана противник Рыси. А ведь прямо предлагает защиту… И это не ловушка — с двумя лисичками под боком любая ложь мгновенно будет раскрыта.
— Спасибо, — повторил Ромка. — Вы молодцы, правда. Только мне некуда отступать — в широком смысле. Я буду драться, и я намерен победить.
— Это тебе не Катар, — заметила Варна, — его не обмануть…
Но Ромка видел: в голове у лисички уже крутятся колесики интриги: что он задумал, как, как бы я это сделала? в чем подвох?
«Да они уже верят в мою победу!»
Самое мерзкое занятие на свете — бегать по городу в праздничный день. Все отдыхают. Ты — нет. Все ходят неторопливо и с достоинством. Ты похож на потное чучело. Все едят сахарную вату и «ласточкины хвосты». Пьют всякие вкусные напитки. А ты прочесываешь торговый город частым гребнем, обшаривая каждую из миллиона маленьких площадей… С самого утра.
Хорошо, что в Школе они бегали кроссы. Плохо, что охрана тоже умела бегать, но они были крупнее и в толпе постепенно отстали. Потому что невозможно распихивать всех встречных и поперечных ни тычками, ни магией. То есть возможно, если делать это, скажем, пять минут, но Ромка бегал уже третий час, то переходя на шаг, то обратно на трусцу. Несколько раз они с охраной пересекались, Ромка кивал на бегу, потом те снова отставали, причем под конец тройка Ромкиных спутников бегала уже поодиночке.
Иса нашлась на набережной, она сидела на каменном льве, который уже не первый век с отвращением показывал язык проплывающим в прозрачной воде рыбам. И болтала ногами. Вот только волосы у нее теперь были черные.
Подавив первый порыв, Ромка сделал петлю и, только убедившись, что охрана в очередной раз где-то потерялась, подошел ближе.
— Иса, здравствуй, — все-таки пробежка по городу далась ему нелегко, он едва дышал.
— Здравствуйте, мой господин. — Иса легко спрыгнула со статуи и недоуменно уставилась на Ромку. — Что случилось?
— Я тут немножко побегал. — Ромка вытер рукавом вспотевший лоб. — Мне нужна… Надо поговорить.
— Без охраны? — уточнила Иса.
— Ага.
— Пойдемте.
Они просто свернули в переулок. А потом еще в переулок. И еще. Каждый раз расстояние между стенами становилось меньше, а сами стены становились… Ну, в общем, на них становилось больше пыли и не то чтобы грязи… просто камни домов становились темнее. На брусчатке же, то тут, то там, громоздились кучи битого кирпича, песок, доски, какие-то тележки… Хотя все было чисто, никаких куч гниющего мусора. Просто задворки.
— Мне стыдно, — пробормотал Ромка тихо, но Иса услышала. И поняла.
— Господа не видят боковых переулков, — сказала она, продолжая целеустремленно куда-то идти. — Они будут вас искать на людных улицах.
— Пока не скастуют поисковое заклинание.
— В Столице, в такой близости от дворца, поисковая магия запрещена. — В голосе девочки звучало удивление, мол, как можно не знать таких простых вещей. — И боевая тоже.
— Это хорошо. Тогда слушай. — Ромка долго обдумывал эту речь и пришел к выводу, что она ему ничем не грозит. Поскольку не содержит ни слова лжи. Дольше он размышлял над тем, не окажется ли он заложником, реши Иса использовать его слабость. И в конце концов решил плюнуть. Ну не дураки же они, эти жонглеры!
— Моя магия сейчас резко ограничена, — сказал Ромка. — И я не уверен, что ограничение будет… снято. Да. А мне нужно… В общем, нужно уметь кастовать два заклинания.
— Ага… — Иса уже никуда не шла, она стояла, внимательно глядя на Ромку, чуть наклонив голову. — Вы не лжете, но что-то скрываете.
— Да.
— Могу ли я узнать, какие заклинания вам нужны?
— Ну… конечно. Невидимость и способность создавать иллюзию… себя.
— А… — Похоже, Иса была озадачена. — Это же простые заклинания… А…
— Две единицы.
На этот раз пауза была очень долгой.
— Это… Вас так наказали? — спросила Иса наконец. Быстро думает. Ромке потребовалось куда больше времени, чтобы прийти к этой идее.
— Давай лучше не будем об этом, ладно?
— Извините, мой господин.
— И, если можно, без господина?
— Л-ладно.
— Так вы можете помочь?
— Можем, — сказала Иса. — Если на вас нет защиты от проклятий низкого уровня… Но, наверное, нет. Кому придет в голову… Вот только вам потребуется время на то, чтобы овладеть иллюзией.
— Сколько?
— Месяц…
— А если я буду очень стараться?
— Тогда быстрее. Но вам будет тяжело.
— Делаем.
— Пойдемте.
Иса еще некоторое время петляла по переулкам, скверам и прочим странным местам, причем Ромка вдруг отчетливо понял, что это именно петли, чтобы он не мог запомнить дорогу. Они проходили то мимо висящих в воздухе истертых ступеней, ведущих к остаткам каменной арки, тоже висящей, причем наклонившейся под совершенно невозможным углом, то через какой-то парк с каруселью и колесом обозрения, и кроме них там никого не было… А колесо, между прочим, крутилось, и карусель работала…