Чтение онлайн

— Ты изменился, — осторожно произнес Лар.

— Мне просто хорошо, — рассмеялся Ромка. — Как будто летом в речке выкупался.

— Понятно. Ты хоть помнишь, что там происходило?

— Я даже не понял, где я был. У нас вообще получилось попасть в Дан-Дагеш?

— Я тоже не знаю, где ты был, — вздохнул Лар. — Ты споткнулся на первой дуге и в Дан-Дагеш не попал. Это точно.

Он помолчал.

— Вообще-то считается, что это смертельно. Я думал, что потерял тебя, малыш.

— Я не малыш.

— Так что там было?

— Ну… — Ромка задумался. — Это как будто… Как будто я с кем-то спорил, что ли… Не помню. Лар?

— Что?

— А если кто-то из Великих решит прогуляться в Дан-Дагеш, он тоже должен много лет готовиться?

— Великих? Гм…

— Например, Тран Ситар?

— Думаю, он подчинит Дан-Дагеш себе, — усмехнулся Лар. — Вбухает туда всю мощь клана, скрутит все в бараний рог, посмотрит на обломки и скажет, что ему скучно… Дан-Дагеш — это удел терпеливых. А Тран… Он еще в те годы, что мы были знакомы, слишком полагался на магию. Любой чих — магия.

— Любой? — удивился Ромка. — А… А в туалете?

— По сторонам смотри.

— Я смотрю. А… Лар, а он правда… В туалете… Ну… Магией, да?

— Ромка!

— Не руками, а…

— Нет, ты точно изменился.

— Я стал мудрее?

— Атомные боги, за что мне такое наказание?!

— Я просто, — сказал Ромка, — мне же надо знать своего противника. Правильно? А как это выглядит — золотое сияние или искры? И если искры, то откуда именно?

— Ромка!!!

— Или он заклинание читает? Эш назг дурбатулук… Или пентаграмму рисует? Или она там уже нарисована, а он просто становится в центре, спускает штаны и… Стоп! Если заклинание действительно мощное, то ведь и штаны спускать не надо? Так?

— Вроде не пил…

— Да не помню я, что там было! Лар?

— Что еще?

— Вот Тран Ситар… Ну, ведь магия может все… Да? Вот… он вообще туалетную бумагу использует?

— Лар?

— Ладно, я сам спрошу…

Хотя снизу казалось, что перевал невысокий, у Ромки полночи ушло, чтобы подняться наверх. Лар утверждал, что это последний перевал, а за ним начинается Золотая Степь, места обжитые, покрытые сетью дорог, — словом, такие, где можно купить, взять напрокат или украсть гоночный болид, раз уж Ромке так нравится это средство транспорта и не нравится Ларова идея автостопа. Еще Лар рассказывал, что степь безумно красива. Помнится, Ромка неосторожно высказался, что, мол, предпочитает горы плоской и скучной равнине, и получил в ответ лекцию. О том, как ветер гонит волны по золотистой — отсюда и пошло название — траве, о том, как пахнут степные цветы, как горькой ноткой вплетается в этот запах полынь, как дрожит над землей воздух, нагретый солнцем, и как весной вся земля покрывается ковром из тюльпанов, а ближе к лету — из диких маков. Похоже, у Лара со степью были связаны приятные воспоминания.

— Вот ты какая, Золотая Степь, — задумчиво произнес Ромка.

Была ночь, где-то в районе полуночи, по Ромкиным ощущениям. За спиной был перевал, с осиными гнездами, впрочем, здесь, наверху, гнезд тоже хватало. Также за спиной, но справа и слева возвышались горы, полная луна освещала их, и зрелище, если честно, было совершенно волшебным.

А впереди и внизу, залитое лунным светом, было море, бесконечный песчаный пляж, белый в ночном свете, и невысокие волны, бегущие к берегу.

— Здесь не было моря, — сказал, наконец, Лар.

— Зато сейчас здесь нет степи, — отозвался Ромка. — Что будем делать?

— Лети вниз и вправо, как можно дальше вдоль берега.

Ромка привычным усилием заставил свою недавнюю палатку поднять его в воздух и заскользил вниз, уходя вправо, над кустарником, ульями и бегущими вниз по склону мелкими ручейками.

— Зачем мы движемся вправо? — поинтересовался он через несколько минут.

— А головой подумать? — Ромкин внутренний демон явно был не в настроении.

— Ну… Берег везде одинаков. Мы… А! Я понял! — воскликнул Ромка. — Мы уходим от перевала. А осы едят птиц, значит, чем дальше от перевала, тем меньше должно быть ульев. Так?

— Да. Вот только никто не мешает одной глупой осе улететь в сторону и основать там улей. А на тебя, к сожалению, одного улья хватит, — сказал Лар. — Да что там! На тебя хватит одной такой осы, ну, двух. Ладно, трех, но это с гарантией.

— Да, — согласился Ромка. — Пожалуй. Значит… Значит, днем летать нельзя?

— Не то чтобы нельзя, но опасно.

— До берега тогда и пешком вдоль воды?

— Вдоль воды тоже можно много кого встретить, — вздохнул Лар. — Снова мы влипли.

— Да ладно. Ну съедят… Выход все равно найдется.

— Ты что, все-таки перегрелся?

Пришлось рассказывать анекдот, тот самый, про «даже если вас съест лев, у вас все равно есть два выхода».

А потом они увидели корабль. Собственно, корабль они видели с самого начала, но с перевала, под тем углом непонятно было, что это такое: то ли волны блестят в свете луны, то ли скала такая.

Корабль был… Ромка живо вспомнил картины Сальвадора Дали, мама очень любила этого художника, и соответственно, у них с Петькой не было выбора. Так вот, Дали, если бы нарисовал разбитый парусник, сделанный из хрусталя и нержавеющей стали, то получилось бы именно это. Лунный свет. Мачты, тонкие и какие-то… Граненые, что ли? Не круглые, это точно. Снасти — тающие в воздухе тросы, какие-то плоскости. Остатки двух палуб, остатки бортов — все блестящее, местами прозрачное. Обломки, разбросанные вокруг. Ах да! Сам корабль лежал наполовину погруженный в прибрежный песок, вода едва до него доходила.