Чтение онлайн

_Биргоф_. Вы забываете, что в нашей стране существует такая организация, как гестапо.

_Нойбут_. И армейская контрразведка.

_Биргоф_. Военная контрразведка - довольно аморфный институт.

_Нойбут_. Вы забываетесь, Биргоф.

_Биргоф_. Простите, генерал, но партия меня учит правде. Я не намерен лгать даже вам.

_Миллер_. Вы против того, чтобы операцию курировала армейская контрразведка?

_Биргоф_. Да. Я убежден, что курировать эту акцию должны гестапо и войска СС.

_Нойбут_. Гестапо работает в контакте с инженерным ведомством?

_Миллер_. Да, наши друзья из тайной полиции получают информацию ежедневно и оказывают нам немаловажную помощь.

_Нойбут_. Как будут охраняться те девять километров, что идут от города к форту?

_Миллер_. От города к форту пойдет семь каналов с проводами: пять - в качестве маскировки, один канал - связь и один, в бронированном футляре, канал взрыва.

_Нойбут_. Разумно, хотя и обидно: страховаться с такой тщательностью, будто речь идет о вражеском тыле, а не о нашем. Что еще?

_Миллер_. Вот графическое решение вопроса - схемы, карты, выкладки и один довольно интересный подсчет: на восстановление Кракова, если кто-нибудь рискнет восстанавливать выжженную пустыню, потребуется более ста миллионов долларов.

_Биргоф_. Странно, почему расчеты велись в долларах. Рейхсмарка - не валюта?

_Нойбут_. Биргоф, вы стараетесь казаться самым верным сыном Германии из всех присутствующих здесь. Право, это смешно. И не очень умно. Человека украшает скромность, юмор и сдержанность. Послушайте совета старого солдата. Пригласите Дорнфельда и Крауха, я хочу пожелать им успеха.

С подлинным верно:

СС бригадефюрер _Биргоф_".

Эта шифровка пришла к Гиммлеру (а в копии - к Шелленбергу) в тот день, когда Штирлиц получил задание срочно вылететь в Мадрид. Поэтому содержание стенограммы совещания у Нойбута, а также планы и схемы минирования Кракова прошли мимо него и были сразу же переданы в стальные сейфы личного архива Гиммлера.

ВОТ ТАК МУХА!

– Где ваши спутники?

– Я был заброшен для выполнения специального задания.

– Пожалуйста, подробно расскажите нам о задачах, которые были поставлены перед вами командованием.

– Меня удивляет ваша манера вести допрос, - сказал Вихрь и потянулся за сигаретами, лежавшими в плоской металлической коробочке.
– Либо вы не верите ни единому моему слову, либо не хотите слушать меня внимательно. Я уже показал вам, что начиная с пятнадцатого июня каждый четверг и субботу я должен появляться на городском рынке возле торговцев, продающих корм для голубей. Я должен ходить от фонтана до магазинчика церковных принадлежностей, который расположен в угловом здании рынка. В воскресенье с часу до трех - возле касс вокзала...

– Принесите фотографии рынка, - после долгой паузы попросил шеф своего помощника.

Вернувшись, длинный, словно хороший картежник, разбросал перед Вихрем несколько больших фотографий. Собор, широкая площадь, торговцы кормом для голубей, фонтан.

– Ну, пожалуйста, - сказал шеф, - вот площадь Старого рынка, покажите ваш маршрут.

Вихрь аккуратно разложил перед собой фотографии, долго рассматривал каждую, а потом, удивленно подняв брови, сказал:

– Или у вас дрянные фото, или вы хотите меня провести на мякине. Это ж не Краков.

– А вы что, уже бывали здесь ранее?

– Нет.

– Откуда вы знаете, что это не Краков?

– Потому что я достаточно серьезно готовился к этой операции. Вы мне подсунули липу.

– Гюнтер, - спросил шеф, - неужели вы все перепутали?

Длинный стал переворачивать фотографии. Он внимательно разглядывал номера, проставленные на обратной стороне каждого фотокартона.

– Ерунда какая...
– сказал он.
– По-видимому, это площадь Святого Павла в Братиславе. Сейчас я принесу Краков.

– Не стоит, - сказал Вихрь.
– В конце концов, я могу вам нарисовать схему, и вы сверите ее с подлинником.

– Хорошо, хорошо, - сказал шеф и достал маленькую зубочистку.
– Давайте двинемся дальше. Только, прошу вас, говорите медленно, а то моему коллеге

рудно переводить, он устает от вашей трескотни.

– Я должен по четвергам и субботам начиная с пятнадцатого июня ходить утром среди продавцов кормов и спрашивать каждого молодого мужчину в черной вельветовой куртке и в серых брюках: "Нет ли хорошего корма для индеек?" Наш человек должен ответить: "Теперь корма для индеек крайне дороги; видимо, вы имеете в виду индюшат..." Если встреча состоится возле касс вокзала, меня спросят: "Вы не видали здесь инвалида с собакой?" Я отвечаю: "Здесь был слепец без собаки". Отзыв: "Нет, тот не слепец, тот с котомкой, безногий парень". Этот человек даст мне явки, связи и радистов.

– Кличка связника?

– Связник без клички, его должен определить пароль и отзыв.

– Погодите, разве вам неизвестно, что его кличка

– Муха?

– Что, что?!

– Могли бы и побледнеть, - сказал длинный.
– Хотя некоторые краснеют. Важен не цвет, важна реакция.

– Увы, я не знаю никакой "мухи".

– Да?

– Да.

– Ну что ж... Это нетрудно проверить. Через полчаса Муха будет здесь.

"Я поступил правильно, - медленно думал Вихрь, когда его отвели в подвал, в маленькую холодную камеру без окон.
– Другого выхода у меня не было. Вася спасся в Киеве, когда он вывел себя с их охранниками "на связь" в центр киевского рынка. Раз в неделю, а то и чаще они там устраивают облаву. На вокзалах - тоже. Это мой единственный шанс. Они обязательно должны устраивать облавы на толкучках, это у них такая инструкция, а немец под инструкцией ходит, она для него вроде мамы родной. Видимо, гестапо не станет связываться с полицией, чтобы отменять облавы на рынках и вокзалах. Разные ведомства, свои законы, свои инструкции - это тоже мой шанс. Но Муха... Если он провалился, тогда начинается провал общий. Три дня назад я сидел на радиосвязи с ним, он передавал информацию в Центр, Бородину. Если его взяли сразу после радиосеанса, неужели он сломался за три дня? Его кличку знали только Бородин и я. Ключ к коду? Вряд ли гестапо могло засветить наш код, это исключается. Почти наверняка исключается, так будет точнее. Муха меня в лицо не знает. Стоп! Он знает только, что к нему должен подойти человек в синем костюме, с кепкой в руке и с белым платком в другой. На мне синий костюм. Платок они наверняка нашли в портфеле. Кепка... Где кепка? Они привезли меня без кепки. В портфеле ее тоже не было. Так. Я лег спать, подложив кепку под голову? Нет. Под головой у меня был плащ. Ну-ка вспоминай, - приказал себе Вихрь, - вспоминай по минутам, что было ночью! Я пошел с дороги вниз, думал ночевать в низине. Провалился в какую-то бочажину, начиналось болото. Я поднялся, пошел обратно и решил уйти через дорогу вверх, там, думал я, будет сухо, там можно хорошо переночевать. По-моему, я пришел на место, где меня взяли, без кепки. Видимо, я потерял ее, когда провалился и вылезал из ямы. Кепка мне чуть велика, я не заметил, как она соскочила. Так? Наверное, так. Я привык к армейской фуражке, она давит на лоб, ее всегда чувствуешь. В Днепропетровске я жил зимой, шапку носил. А весной сбросил шапку и ходил в немецкой пилотке. Видимо, я не заметил, как кепка слетела с головы. Это на счастье... Как мне себя вести с Мухой, если тот человек, которого они мне подсовывают, действительно Муха? Хотя, не зная настоящего Мухи, они не смогут подобрать похожий типаж. Я ж помню фото. Красивый парень, смуглый, скуластый, с большими бровями, сросшимися у переносья..."

Вихрь не успел додумать всего, потому что его вызвали на допрос не через полчаса, как обещали, а через пятнадцать минут.

– Вы знаете этого человека?
– спросил шеф, указывая глазами на Муху.

Вихрь сразу понял, что перед ним в кресле Муха. Скуластый, высокий, бровастый парень в модном костюме - накладные карманы, материал елочкой, большие подложные плечи, хлястик, в карманчике у лацкана - уголок платка.

– Нет, этого человека я не знаю.

– А вы?
– обратился шеф к Мухе.