Чтение онлайн

Образ индийской красавицы в воздушном сари, сошедший с экранов кинотеатра моего детства, существовал в реальности лишь на мыльных обертках.

– Мэм...

Ну что еще? Усатый индус в полинявшей рубашке, по-видимому когда-то бывшей белой. Смотрит заискивающе, и я снова не могу отвернуться от такого безобидного и улыбающегося человека.

– Можно с Вами сфотографироваться? Моя семья будет счастлива, если Вы согласитесь.

Как поступить? Фотографироваться не хочу, но не успеваю придумать отговорку и, махнув рукой, соглашаюсь. Ну теперь его день прожит не зря... возбужденно махая руками, хватает за плечо проходящего мимо человека, объясняет, куда и когда надо нажимать, собирает всю свою семью - жену и двоих упитанных детей (какие уродливые в Индии дети!), кучкует их вокруг меня так, чтобы я оставалась на переднем плане, задирает голову высоко вверх, растягивает рот в улыбке и дает знак - жми на кнопку! После щелчка умоляет постоять еще пару секунд, бежит перематывать пленку и вновь встает в позу. И снова та же сюрреалистическая картина, что и вид неподвижных фигур на сближающихся лодках - жена и дети все это время стоят неподвижно, как картонные принадлежности, будто им никакого дела ни до меня, ни до чего либо вообще. Может - они спят? На этот раз индус вычурно выпростал левую руку, правую уткнул в бок и стал похож на какую-то воинственную карикатуру из шаржей в старых советских газетах. Может быть он просто хочет рассмешить кого-то, сделать смешную фотку? Да нет, нет... это он всерьез, и у окружающих нет улыбок...

Посмеиваясь и злорадно перебирая мысли о том, какие же они все мудаки, забираюсь в кафе в поисках прохладного ласси - это что-то типа кефира.

Нет, спасибо, сладостей не надо - попробовала я по дороге из Дели эти сладости... аж зубы ломит. Мороженого тоже не надо, и надпись "сто процентов надежно" меня нисколько не обнадеживает. Все, что не подвергается термической обработке, может загнать на месяц на больничную койку с тифом или туберкулезом. Опять на меня пялятся...
– два индуса, по-видимому оценивают - можно ли со мной познакомиться. Даже думать об этом тошно, допиваю и ухожу.

Некрасивый все-таки сад: отовсюду торчат однообразно-невзрачные редкие цветы. Рифленый каменный желоб, по которому стекает вода, покрылся скользким, противным зеленым налетом. Коротко стриженый газон, по которому разгуливают очеловеченные павлины, и ни одного иностранца. Безрадостно все это... не производят они впечатления отдыхающих людей, тяжесть витает в воздухе. И место это мне не нравится, и устала я - то ли от такого непрерывного пристального внимания, то ли от того, что во всем Кашмире я единственная туристка. С меня довольно - возвращаюсь в лодку.

Предложение лодочника отвезти меня на плантацию лотосов с энтузиазмом отвергаю. Плантация... и лотосы...
– еще одно столкновение моих фантастических представлений об Индии с айсбергом обыденности. Чем фантастичнее ожидания, тем прозаичнее реальность. Может именно эти ожидания и отравляют?

Заодно отказываюсь от конвейера махатм, от комбината кама-сутры и от симпозиума дервишей, хочу просто пообедать и покататься в оставшееся время там, где поменьше людей и побольше природы.

Лет десять назад, когда толпы обкурившихся туристов осаждали Кашмир, мой Вергилий видимо наслушался и не такого, и, судя по вспыхнувшим глазам, ощутил наконец что-то вроде естественного сродства и повез меня на крошечный островок, где поместились храм, огромное дерево и небольшой ресторан в виде корабля.

Залезаю на крышу (с детства обожаю крыши!) и сажусь в тени большого, ветвистого дерева. Самое жаркое время дня, и как обычно нападает апатичная вялость, хочется развалиться в кресле и расслабить мозги в манную кашу. Иногда, если не поддаться и продолжать вести себя так, будто переживаю подъем сил, удается сбросить эту лень, но сейчас ничего не получается. Нет сил ни на что, жара...

Снова плывем куда-то... а что - очень даже живописный уголок... "улицы" между плавучими домами такие узкие, что кроны нависающих деревьев переплетаются между собой, образуя над головой причудливо сплетенный зеленый шатер, пронизанный солнечным светом. Из густой ряски и крупных, толстых, загнутых листьев выглядывают большие розовые лотосы. ...Наверное около пяти? Солнечный день близится к концу, в шесть в Индии уже темнеет. В это предзакатное время в воздухе витает особенная умиротворенность, так хочется замереть и ухватить это состояние, но оно ускользает - меж деревьев, в рябь на воде, в вечернюю прохладу...

Шафи... точно, он, уже торчит на причале, лицо переполнено ожиданием моих восторженные комментариев, но я сегодня больше не вежливая девочка. Подыграть его слащавой физиономии?... нет, противно... Не понимаю, как они все так живут... переступают через себя, изображают что-то непрерывно... А может им уже и не противно? Может им нравится вести все эти разговоры, подобные пережевыванию туалетной бумаги? Неужели и я когда-нибудь стану такой же, и мне тоже будет все равно - с кем и о чем разговаривать? Бррр..., аж передернуло от этой мысли.

– Отличное место для медитации!
– голос Шафи догнал меня и на крыше.

Интересно, что он имеет в виду под медитацией?

– А ты сам медитируешь?

– Нет, мэм, я мусульманин, но я знаю, что медитация - это очень хорошее занятие.

– Ха! Откуда же ты знаешь, если не делаешь этого?

– Многие святые люди делают это в нашей стране, поэтому я знаю, что это очень хорошо.

– ОК, Шафи, я как раз собираюсь этим заниматься, так что позаботься о том, чтобы никто сюда не совал свой нос, ладно?

Не перестаю удивляться тому, как люди бесконечно далеки от какой-либо ясности, и даже от стремления к ней... Впрочем, что в этом удивительного? Просветленные существа отнюдь не бродят вокруг толпами, так чего удивляться, что я пока что еще не встретила ни одного человека, который бы смог хоть сколько-нибудь вразумительно объяснить, что он имеет в виду, говоря о просветлении, нирване, самадхи и прочем "потустороннем".

На крыше я наконец в безопасности, - сюда никто посторонний не придет. Только здесь позволяю себе сбросить напряжение, как будто оно от чего-то защищает!

Монотонное пение вдалеке похоже на отчаянный, грустный зов... А, точно, сегодня же религиозный праздник... но какое это имеет значение? Зачем я об этом вспомнила? ...Закрываю глаза и пытаюсь успокоить мысли, хочу, чтобы на время они исчезли вовсе.

Даже незначительное время пребывания в полной неподвижности может привести к довольно необычным ощущениям - привычное восприятие физического тела начинает размываться. Сейчас ощущаю себя бесформенной упругой массой, находящейся в движении - что-то куда скручивается, медленно перетекает, шатается из стороны в сторону, покачивается маятником, утекает вниз... Крыша подо мной накреняется в разные стороны, и я вот-вот скачусь с нее... А теперь я под крышей, и она давит на меня сверху...