Чтение онлайн

С ними пойдут и десять монахов-проповедников. По ту сторону заброшенной цитадели жили они вместе с совами, уже год ожидая попутного каравана. Навсегда останутся они в Китае, разнося среди язычников свет и слово божье...

Как жена Лота, окаменел вдруг Авраам, когда узнал среди проповедников Тыкву, заблудшего студента академии из Нисибина. Но совсем другим уже стал Тыква. Жесткая складка служения появилась у него на лбу, а глаза смотрели на что-то бесплотное, видимое лишь ему одному. Мешок арамейских грамот и апостольских проповедей был его имуществом...

Три сына было у спасенного Кузнецом царя Фариду-на: Тур, Салм и Эрадж. Им во владение он дал Туран, Рим и Эраншахр. Но, сговорившись, Тур и Салм убили своего брата Эраджа. С тех пор нет мира между Востоком и Западом. И вечно повторяется это: Салм и Тур сговариваются против срединного брата...

Мерв -- крайний город Эраншахра. Где-то там, откуда должно встать солнце, туранцы десять лет назад втоптали в песок сорок тысяч азатов и "бессмертных" царя Пероза. Потом началась буря и огромный бархан насыпала там, где остались они лежать. Каждую весну на том бархане выступает кровь и слышатся стоны. А Мерв стал открытым для всех городом. Хоть и сидел в нем ка-наранг с войском, туранцы по договору могли беспрепятственно въезжать и выезжать из него без уплаты пошлин на купленное и проданное...

Авраам не понял вначале, что же случилось в мире. Не было зари, и нисколько не изменилось небо. Огромный белый шар быстро выкатился из-за чистого горизонта, и сразу, насколько хватал глаз, черные треугольники и трапеции испещрили землю. Миллионы барханов озарились слепящим светом и дали черную тень в сторону. Ночь была еще там, куда не попало солнце. Сухой до предела воздух не знает здесь полутонов и обманчивых преломлений...

И он до конца вдруг осмыслил арийские легенды:

пустые скалы, безлюдные горячие пустыни, ядом брызжущие дивы и волкоглавые враги. Воитель-отец сражается насмерть с сыном, и вечный трагический закон это, предопределенный светилами. Смысла не дано знать -- и не надо. Голое яростное стремление, и нет полутонов, колебаний, относительности. Арийская надменность прямизны. Изменником с чужой кровью выглядит при этом буйном торжестве природы брат героя Ростама, кабулский царь Шагад, вырывший западню на его пути:

Шагад сказал "Ты страх внушал народам, Сражен ты справедливым небосводом

Зачем ты столько крови проливал9 Всю жизнь ты грабил, вечно воевал.

Пора твоя настала, лев Систана "

Природа и дух человеческий... Война и мир... Найдут ли люди себя?.. По легенде, Шагад пожалел умирающего воителя, дал ему в яму лук со стрелами для защиты от бродячих львов. Захохотал радостно Ростам и пронзил Шагада...

Но как же тогда царевич Сиявуш, пожелавший вечного мира и ушедший на чужбину, чтобы строить города счастья? Самый полный список этой легенды нашел он здесь, в одном из старых книгохранилищ. Совсем не тот Афрасиаб, извечный враг и родня Ахримана, появляется в ней:

Сказал Афрасиаб' "Мы видим оба, Что погрузилась в сон людская злоба... Покоя не было в душе людской, Но ты пришел и дал земле покой.

Еще такого не было событья'

Мы отдохнем от войн, кровопролитья

Туран -- твой друг "

Пиран -- главный туранский воитель помогает Сияву-шу в его мирных делах. Сам Ростам, живущий войной, неузнаваем, и потерявший разум Кей-Кавус обвиняет его в неправильном воспитании царевича:

Ему внушил ты: мир нужнее чести, Из сердца сына вырвал корень мести.

Покоя жаждешь ты и тишины, А не величья трона и страны.

А может быть, именно здесь, на острие джамшидова меча между Эраном и Тураном, родилось это предание, возвышающее дух перед природой, мир перед войной?..

Авраам уже записал его стихами, но одно имя изменил. Туранка Зарингис -- дочь царя Афрасиаба -- была верной женой благородному Сиявушу. Он назвал ее Фа-рангис, что значит "Ослепительная", "Солнечная"...

Бам... бам... бам... бам... Еще половину лета слушал он этот звон... Никогда не видел настоящего моря Авраам, но знал уже его безбрежность. В зыбких песчаных волнах была дорога в Согдиану, и тошнило его от свирепой верблюжьей качки. На глазах вырастали черно-серебряные барханы, пересыпаясь под ветром один в другой. Бешеная река Оке раздваивала пустыню, деля мир на Эран и Туран. Как хотела текла она, и срамным именем от присевшей на песок женщины называли ее в просторечии.

IX

Это было поздней осенью, когда пузырились от дождей неисчислимые самаркандские хаузы Он уже много раз проходил по невольничьему торжищу, косясь на продаваемых женщин И не останавливался, потому что всегда боялся увидеть их глаза.

В Ктесифоне друг его Кабруй-хайям купил себе как-то девушку, и никакого сомнения не появилось у него при этом. Артак имел жену родственной крови и красивую рабыню-ромейку для постели. Оба они посмеивались над Авраамом за его стеснительность. Так же естественно это было для них, как пить, спать, облегчаться Он злился на себя и каждую ночь твердо решал найти себе женщину...

Под крытыми навесами был женский базар Постоянные торговцы, перекупающие девушек у приходящих караванов, имели там положенные места В синий и розовый атлас были закутаны женщины, дорогие украшения надевались им на оголенные руки и ноги, подвешивались к ушам и в проколы ноздрей, густо-синяя полоса рисовалась по бровям А это был случайный продавец, и у самого края сидечи приведенные им девушка и старуха

Сначала Авраам увидел заляпанную грязью маленькую ногу Вода стекала с земляного навеса, и крупные глиняные брызги падали на нее Тогда он невольно посмотрел и увидел широко раскрытые темные глаза под обычными бровями Недоумение было в них.

Уже пройдя базар, Авраам вдруг остановился и потом вернулся Быстро, не глядя, договорился он с бородатым узколицым дехканом-согдийцем Тот все повторял, что она -- девственница, и предлагал ему еще и старуху, которая умела красить кошмы. Они пошли к базарному главе Специальный человек с серебряным знаком на цепочке принял положенную плату и установил, что девушка переходит в его полное владение .

Авраам привел ее в дом и все не смотрел на нее. Пройдя в комнату, он начал почему-то ходить от сундука к двери Она стала к стене и молча поворачивала за ним голову Взпянув на ее забрызганные ноги, он засуетился, взял большой кувшин и пошел к хаузу. Обернувшись, увидел Авраам, что она идет за ним...

Кувшин никак не хотел тонуть в синеватом хаузе. Она взяла у него кувшин и набрала воды. Теперь он шел счедом, а она несла кувшин на плече Быстро мелькали ее щиколотки

Потом она мылась, долго что-то чистила, убирала уже при горящей лампаде, а он бродил по айвану, заходил в виноградную беседку, и мелкий дождь шелестел в больших пожухлых листьях ..

Все давно уже стихло в комнате, но он не заходил. А когда зашел, то увидел, что она спит, свернувшись на кошме под обитым цветной жестью сундуком. Неслышно подошел Авраам...