Чтение онлайн

Этого Дима не любил. Демократизм был, но жёстко централизованный.

Заглянув в эти тёплые карие глаза с доброй лукавинкой, когда Халин с улыбкой делился с нами очередным невероятным приключением из прошлой жизни и вновь переживал его, каждый из нас с удовольствием поддавался чарам Димкиного обаяния…

Отвлёкшись от воспоминаний, я поднял голову и пробежал взглядом по утреннему небу.

Надо мной оно было ярко голубым и почти чистым. В полном безветрии над городом зависли два небольших перистых облачка. Только вдалеке, на горизонте, виднелась какая-то клубящаяся, грязно-серая масса, не сулящая ничего хорошего на выходные, если вдруг поднимется ветерок и её понесёт в нашу сторону.

Как всё-таки здорово, что я живу здесь, в Белгороде, в чернозёмном центре России, где не бывает извержений вулканов, наводнений, страшных ураганов, как в других областях и странах.

Всё познаётся в сравнении. Мы все, живущие в этом благословенном краю — счастливые люди, несмотря на житейские трудности, проблемы со здоровьем и вечный недостаток денег.

Я потёр лоб, слегка пригладил волосы, с удовольствием почувствовал себя полностью счастливым на данный момент человеком и вернулся к работе.

В субботу, в шестнадцать ноль-ноль мы всей оравой из одиннадцати с половиной сотрудников топтались у двери однокомнатной квартиры именинника, прислушиваясь к доносившимся через тонкую деревяшку знакомым щелчкам клавиатуры компьютера.

За полсотрудника считалась новенькая, симпатичная Аллочка, внедренная в редакцию на полставки под давлением то ли какой-то волосатой руки сверху, то ли "компетентных" органов, то ли ещё черт знает кого. Противостоять мощному напору наше вышестоящее руководство в администрации области не смогло, и впихнуло нам сей упакованный по первому разряду, но совершенно недееспособный и безмозглый "подарочек", сильно походивший на персонаж из одного очень известного романа. Того, который знал аж целых тридцать слов.

Справедливости ради надо отметить, что наша Аллочка знала слов чуть побольше. Но ненамного. Поэтому статьи вместо "подарочка" всегда писали другие. А гонорары, естественно, получал он. Это, конечно же, никому не нравилось, но, объективно оценивая ситуацию, мы терпели. Ради шефа. Догадывались, что он опять кого-то отстоял в очередной подковёрной войне с выламыванием рук и циничным шантажом, и умудрился даже выбить дополнительную ставку в штатном расписании, что само по себе было почти чудом.

Димка-работоголик и в свой день рождения продолжал молотить по клавишам. Чего-то там ваял. В редакции ходили слухи, что он пишет дома какой-то жутко интересный и таинственный роман. Отрывочные сведения исходили от некоторых общих знакомых, побывавших у Халина дома, и успевших пробежать страничку-две текста на экране до того, как хозяин выключал компьютер. Димка как будто бы писал фантастику, но почему-то страшно стеснялся своего хобби, никому ничего не рассказывал и не давал почитать.

Я не очень-то этому верил. Вряд ли Халин стал бы скрывать своё увлечение от меня. А, впрочем, разве это важно?

Именинника мы сознательно не предупредили о своём визите, будучи твёрдо уверенными, что от приятных неожиданностей не умирают. Заранее коварно выяснили, что в субботу Халин уезжать никуда не собирается и будет целый день дома.

Мы стояли на выложенной серым кафелем чистенькой площадке второго этажа перед деревянной, выкрашенной коричневой краской, дверью квартиры шефа, переминались с ноги на ногу и собирались с духом.

Дамы, заглядывая в зеркальца, прихорашивались и вопросительно переглядывались — все ли готовы и кто будет звонить.

Наконец, Таня Говорухина, сорокапятилетняя блондинка, сегодня чем-то неуловимо напоминающая высокомерную придворную фрейлину времён Людовика Четырнадцатого, с поправкой на моду нашего века, взяла функцию представителя команды на себя и уверенно вдавила чёрную кнопку звонка.

За секунду до этого хозяин, видимо, услышал на площадке подозрительный шум, сопение собравшихся, и успел сменить рабочее окно на компьютере.

Когда в однокомнатную холостяцкую берлогу ввалилась толпа красивых разодетых женщин и парочка ещё не пьяных мужчин в костюмах и галстуках, пока Халина целовали дамы и вручали цветы, никто из гостей, к своему разочарованию, так ничего и не смог узнать о Димкином романе. Никаких его следов не удалось обнаружить ни на экране монитора, ни среди распечаток, лежащих на рабочем столе.

— Ба! Друзья мои, вот это приятный сюрприз, — только и смог выговорить именинник, принимая поздравления и разводя в растерянности руками.

Полноватый, высокий Халин был в домашнем халате и тапочках. На голове с тёмно-каштановыми волосами наблюдался творческий беспорядок. В первый момент шеф был явно смущён нашей инициативой, но, быстро взял себя в руки

— Очень рад! Вижу, вся моя верная дружина собралась! Проходите, девочки и мальчики, осваивайтесь и будьте как дома.

Началась толчея и знакомство с жилищем, которое являло собой стандртную хрущёвку советского образца. Восемнадцать квадратных метров жилой площади, малюсенькие коридорчик, кухонька, туалет и балкон. Без евроремонта.

Кто-то сразу отправился на кухню раскладывать принесённую с собой снедь, кто-то принялся знакомиться с содержимым книжного шкафа, разглядывать заморские сувениры, разложенные на книжных полках, письменном столе и даже на системном блоке компьютера.

Тут были и красивая большая статуэтка — маленькая японка в позолоченном красно-белом кимоно, и индонезийская пепельница в виде величественно замершего льва, вырезанная из цельного куска отполированного антрацита, и фигурки африканских воинов, выточенных из чёрного дерева и… И много чего ещё, собранного Халиным за неспокойный период зарубежных командировок в то время, когда он работал в Москве, в крупной российской газете.