Меч Белогора
Шрифт:
Просмотром старых фотографий мы занимались часов до одиннадцати вечера. Потом легли спать.
Будильник я заводить не стал, на лекцию к профессору нам нужно придти к двум часам дня. Думаю, мы никак не сможем ухитриться проспать…
Когда же утром, проснувшись, я открыл один глаз и сфокусировал его на циферблате будильника, то понял, что был неправ. Мы чуть не проспали.
Часы показывали половину первого.
Стараясь не потревожить Татьяну, я осторожно выбрался из-под одеяла, оделся и отправился в ванную.
Моргая спросонья, рассмотрел лицо в зеркале. Под глазами виднелись синеватые припухлости, глаза были осоловелые и слегка красные.
М-д-а-а, бурная была ночь…
Надо приводить себя в порядок, бриться, готовить завтрак, кофе и только потом будить Таньку.
Татьяна проснулась раньше, чем я собрался её будить
— Ах, как пахнет! — она приподнялась на кровати и сладко потягивалась, как большая ласковая кошка, оправдывая своей грацией и пластикой одно из приклеившихся к ней в редакции прозвищ — "Багира".
— Кофе тебе в постель принести? Или сначала освежишься?
— Принеси, пожалуйста, — Таня от предвкушаемого удовольствия прикрыла глаза, — мне ещё никогда мужики в постель кофе не носили. М-м-м, как здорово! Серёжа, ты просто прелесть!
— Я не прелесть, а, как ты сказала — потомок рыцаря печального образа и по совместительству нештатный работник бюро добрых услуг! — находчиво ответил я и быстренько подал даме чашечку аппетитно дымящегося кофе в постель.
Прелестью был не я. Прелестью и настоящим чудом была Татьяна. И представить себе не мог, что такие женщины бывают…
И таскать Тане по утрам кофе в постель всю жизнь — это лишь самое малое, что я готов был для неё делать…
Глава 40
Игорь Леонидович к лекции приоделся. Он был в хорошо выглаженных новеньких брюках снежно-белого цвета, в такого же цвета фирменной сорочке с серой вышитой надписью на правой стороне груди — "Boss" и в мягких светло-коричневых летних туфлях с мелкими дырочками от носка до подъёма ступни.
Ладная одежда как будто бы сбросила с облика Маршавина ещё несколько лет, и выглядел он сегодня очень молодо, спортивно и свежо.
Народу собралось довольно много, больше двух десятков человек. От нашей редакции пришли не все, как собирались, но большинство.
Кроме нас с Говорухиной, я заметил улыбчивую Олю Любимову, маленькую и серьёзную Марину Черкашину, Аллочку в брюках яркого канареечного цвета с какими-то модными висюльками и в красной полупрозрачной кофточке.
Были тут и степенная Александра Ивановна, и узколицый, худенький Вова Кубышкин, немного смущённо выглядевший в большой и незнакомой компании, и ещё две наших журналистки.
Пришли и мои новые знакомые из профессорского круга: Инна Владимировна, Тимохин, Аня Лемешева, Барков с женой, симпатичной стройной девушкой с короткими светлыми волосами, легко и непринуждённо державшейся.
Мы тепло, как старые друзья, поздоровались.
Остальные мужчины и женщины, большей частью немолодые, были мне незнакомы.
Маршавин со своей группой поддержки к лекции подготовился. В комнате появилось десятка полтора новых сидячих мест.
Диваны, стулья и кресла были развёрнуты к профессорскому столу, рядом с которым стоял на подставке проекционный экран, чуть дальше, на стенке, висела большая школьная доска с мелом и тряпкой.
В противоположном конце комнаты, на лакированной деревянной тумбочке с колёсиками, я заметил включённый проектор. Он стоял на высокой горке, составленной из большой картонной коробки и книг, и его объектив был направлен на экран поверх голов сидящих слушателей.
Видимо, у Игоря Леонидовича имелось где-то на этаже ещё одно помещение, в котором хранились стулья, экран, проектор, возможно, какие-то приборы, другая мебель. Либо на время проведения лекций он специально одалживал или брал напрокат всё нужное у соседей, знакомых.
В середине комнаты оставался небольшой проход, чтобы лектор мог подходить к проектору и к каждому присутствующему.
По полу был проброшен кабель, соединяющий проектор и ноутбук на столе у Маршавина.
Через распахнутые окна кабинета доносилось негромкое фырчанье мощных моторов на проспекте, шуршание шин, лязг постоянно открывающихся и закрывающихся дверей автобусов и троллейбусов на остановке внизу.
Еле слышно шумел офисный вентилятор, расположившийся на краю письменного стола Игоря Леонидовича и направленный вглубь комнаты.
Мне было интересно послушать лекцию белого мага, судя по лицам остальных приглашённых, им тоже.
В воздухе витало ощущение праздника, грядущего интересного представления и флер некой, еле уловимой атмосферы тайны.
Никто не знал подробной программы лекции. Как я понял из отрывочных реплик новых, незнакомых пока мне людей и их тихих переговоров шёпотом, им было известно о теме ровно столько же, сколько и мне. А именно, только то, что речь пойдёт о продлении жизни, омоложении, излечении от всяких хронических заболеваний и раскрытии своих, до сих пор не обнаруженных, способностей.
Из перехваченных обрывков разговоров мне удалось уловить главную причину повышенного интереса к просветительской затее белого мага. Многие из пришедших предварительно навели справки о практикующем чародее и убедились, что лектор не шарлатан. Не коммерческий представитель одной из фирм, сбывающих дорогостоящие товары для здоровья, рекламирующих медицинские, либо косметические услуги, и не рекрутёр какой-нибудь очередной религиозной школы-секты.
А это было очень необычно, выглядело интригующе и вызывало жгучее любопытство.