Чтение онлайн

Несмотря на все истории, которые рассказывали о священниках Тьюреда, Гисхильда поверила старику. Но отец ее не мог принять такое предложение. Слишком много лет бились они бок о бок с витязями Друсны и не могли предать их, пусть даже все давно устали от битв.

Гисхильда поглядела на отца. Она знала, что он ищет пути к перемирию, хотя по его лицу нельзя было прочесть, о чем он думает. Принцесса поглядела на всадницу. Лилианна тоже умела скрывать свои мысли.

Союзники из Альвенмарка молчали. Они бы никогда не заключили мир со священниками Тьюреда. Церковь видела в них воплощенное зло. Эльфы, тролли, кобольды и все остальные создания Сокрытого королевства по ту сторону звезд альвов были для них исказителями мира, убийцами святых. Рыцари-священники поклялись уничтожить Альвенмарк. Они верили, что Господь возложил на них эту священную обязанность. Как же они глупы! Во Фьордландии любой ребенок знает, что богов больше, чем один!

— Скоро разразится гроза.

Отец дал время осознать его слова. Впервые Гисхильда увидела, что предводительница рыцарей забеспокоилась, обернулась, поглядела на своих воинов.

Гуннар указал на черные тучи к западу от леса.

— Небо темнеет с каждым мгновением. Я велел подготовить хижину, чтобы продолжать переговоры там. Но одно вы должны узнать сразу: мы не предадим своих друзей из Друсны. Если у вас нет лучшего предложения, бои продолжатся. В этом случае наше перемирие закончится завтра пополудни. У вас будет достаточно времени, чтобы уйти с нашей лесной территории.

Старый священник, нахмурившись, поглядел на комтуршу.

Гисхильда знала, что отец и его союзники вовсе не контролируют этот участок леса, но их враги, очевидно, не были уверены в своем превосходстве. Они боялись не людей, а детей альвов и их магии.

— Мы предложим вам золото и монополию в торговле янтарем, если… — начал эрцрегент Друсны.

— Вы что же, считаете нас шлюхами, которые покоряются кому-нибудь за золото и красивые слова? — Гуннар заговорил, не повышая голоса, но взгляд его стал непреклонным. — Если это все, то мы закончили.

— Вы неправильно понимаете…

— Что можно было неправильно понять в таком предложении? — прошипел Алексей. — Вы хотели купить наших друзей из Фьордландии. Вы хотели…

Гуннар положил боярину руку на плечо.

— Достаточно. — Он поглядел на эрцрегента. — Нам есть о чем еще говорить?

Священник приветливо улыбнулся.

— Сначала нужно, пожалуй, устранить все недоразумения. Мы предприняли продолжительную поездку в эту заброшенную деревню не для того, чтобы так просто расстаться. Давайте поговорим, и я уверен, что победит разум. Война — наихудший выход из всех возможных. Если все мы действительно этого захотим, то найдем наилучшее решение.

Гисхильда заметила печаль во взгляде отца — так он глядел на нее, когда она что-то обещала ему и при этом оба знали, что она не сдержит своего слова. Вдруг ей стало страшно. Он не должен теперь уходить со всадницей и священником! Иногда она угадывала, что должно случиться что-то плохое, и слишком часто страхи ее сбывались. Отец смеялся над этим, Сильвина — нет.

— Я должна пойти к нему!

Мать крепче вцепилась ей в плечи.

— Сейчас нельзя.

— Он не должен идти с ними в хижину!

Теперь мать держала ее обеими руками.

— Ты не можешь просто побежать за ними, Гисхильда! Тебе вообще не следовало бы здесь находиться. Отцу только повредит, если за ним будет бегать ребенок. Да что с тобой такое?

— Нам нельзя здесь оставаться… — Девочка не могла передать словами то, что чувствовала, и беспомощно поглядела на мать. — Если мы сейчас же уйдем, все будет хорошо, а иначе… Случится что-то страшное. Я знаю!

— Отец твой не может закончить переговоры только потому, что у тебя дурные предчувствия. Как ты это себе представляешь? Он потеряет лицо, если послушается маленькую девочку.

Гисхильда знала, что мать права, но не хотела так просто смириться с тем, что отец подвергает себя опасности. В животе поселился холодок, как тогда, когда она выиграла пари у своего младшего брата Снорри и сумела съесть три снежка. Этот холодок появлялся всякий раз, когда у нее бывали предчувствия. И она всегда была права… Почти всегда…

Отец громко и вызывающе рассмеялся. Гисхильда не слышала, о чем он говорил с окружавшими его мужчинами. Улыбнулся даже эрцрегент. Принцессе все это казалось неправильным. Рыцари были их смертельными врагами! Каждый из них поклялся своей жизнью уничтожить язычество. С этими людьми невозможно вести переговоры. А смеяться с ними уж тем более нельзя. Если эти убийцы смеются вместе с отцом, то наверняка лишь потому, что замышляют предательство.

Лилианна махнула рыцарям, стоявшим на опушке леса.

— Львам и Драконам спешиться! Следуйте за мной!

Рыцари с грохотом вложили мечи в ножны и спешились.

Они казались неуклюжими в своих доспехах; движения их были угловатыми и тяжеловесными. Оруженосцы, выступившие из-под сени деревьев, принесли им короткие копья с длинными широкими наконечниками. Другие всадники отпустили вороньи клювы, свисавшие с их седел. Это оружие, похожее на молот, заканчивалось крючковатым шипом, при помощи которого можно было разбить любой шлем и любую броню. Рыцари с грохотом направились к полуразрушенной хижине, где должны были продолжаться переговоры.

Дерево, из которого была сделана хижина, почернело от времени. Поверх дыр в крыше отец велел натянуть парусину. Ворота косо висели на петлях. Все доски на стенах были разломаны и раздроблены. Некоторые дыры в стенах были размером с двери. Таким образом, отовсюду в деревне можно было видеть, что происходит в хижине.

Рыцари молча заняли посты в проломах. Некоторые из них последовали за комтуршей и эрцрегентом внутрь.

Холод в животе Гисхильды добрался до самого сердца. Девочка задрожала.

— Идем, — сказала мать и прижала ее к себе. — Мы пойдем в палатку. Прежде чем принять решение, Гуннар придет к нам и расскажет все, о чем они говорили. Тогда ты и расскажешь ему о своих тревогах. А теперь не время для этого.

Гисхильда терпеть не могла, когда мать обращалась с ней подобным образом, как с каким-нибудь капризным ребенком.

Налетел порыв ветра, и листва зашепталась тысячью голосов. На крыше хижины со скрипом вращался старый флюгер.

Сильвина исчезла. Гисхильда не видела, чтобы она входила в хижину. Может быть, эльфийка тоже почувствовала приближающуюся беду?