Чтение онлайн

Эльфийский князь знал, что она терпеть его не может, понял это еще тогда, когда они встретились впервые. Неважно, насколько она могущественна и сколько ей лет, для него Юливее была всего лишь незрелой капризной девчонкой. Но как раз поэтому с ней стоило быть поприветливее.

— Полагаю, ты меня неправильно поняла…

— Что тут можно неправильно понять, Тирану? Ты позволяешь себе принимать решения вместо меня. И могу тебя заверить, что не потерплю этого. — Она отложила в сторону нож, которым строгала тоненькую ветку ивы. — Я просижу здесь еще целый день, если будет нужно.

— Он не вернется, Юливее.

— Откуда ты знаешь?

— Он никогда еще не отсутствовал так долго. И ты же знаешь: чем дольше он летает с канюком-курганником, тем сложнее ему отделиться от него. Если спросишь мое мнение, он просто бежал, устал от сражений. Он сдался.

— Нет!

Она была готова потерять терпение. Еще мгновение назад Тирану собирался провоцировать ее и дальше. Но потом вспомнил, как она уничтожила галеасу.

— Давай возьмем его с собой, — предложил он.

— Зимнеглаз не сможет найти его, если мы унесем тело. Фенрил должен оставаться здесь, на поляне.

— А наши войска? А пленники? Как мне кормить их, если мы останемся здесь? Так не пойдет, Юливее.

— Ах, так ты решил не насаживать рыцарей на дубы?

— Ты подслушивала?

Волшебница ничего не ответила. Вместо этого она снова принялась строгать ивовый прут.

— Остаток дня я проведу, устраивая тайную могилу для короля Гуннара. Завтра утром мы уйдем от озера, Юливее. С вами или без.

— Как ты думаешь, что скажет князь Олловейн, если ты бросишь Фенрила в беде? Насколько мне известно, они дружат со времен битвы за Филанган.

— Он поймет, — ледяным тоном ответил Тирану, хотя совершенно не был в этом уверен. — Он — полководец Альвенмарка и поймет, почему я так поступил. А вот чего он не поймет, так это твоего поведения. Ты же волшебница. Отыщи Фенрила! Должна же существовать связь между ним и птицей. Ты можешь пойти по следу и сказать мне, где он находится?

Юливее порезалась и выронила нож. Сунула палец в рот и слизала с него кровь.

«Да откуда же у этой взбалмошной девчонки такие силы? — гневно думал Тирану. — Вот если бы я обладал такой силой, война приняла бы совсем другой оборот!»

— Ну, в чем же дело? Почему ты не ищешь Фенрила?

— Я не могу, — непривычно тихо сказала она.

— Почему?

— Потому что связь между ним и Зимнеглазом разорвана. Я не могу его найти.

Тирану не поверил своим ушам.

— Это значит, что он мертв!

— Нет! — Юливее вскочила на ноги. С пальца текла кровь. Голос звучал глухо. — Никогда не говори так больше! Слышишь? Никогда!

И она угрожающе протянула вперед руку.

Тирану отпрянул на шаг. Он был не очень одаренным волшебником, но почувствовал ее силу. Одно неверное слово…

— Прошу тебя, Юливее, объясни мне, что случилось с Фенрилом. Я тебя не понимаю.

Она поглядела на князя. Тот как будто просто мирно спал — уставший странник, прикорнувший на укромной полянке.

— Он не мертв, — глухим голосом сказала эльфийка. — Ты же видишь, что он дышит.

— Но если его ничто не связывает с птицей… Тогда должен быть мертв Зимнеглаз. А если умирает птица, то с ней умрет и Фенрил. Пусть даже его тело дышит… — Князь подыскивал слова, которые не должны были обидеть ее. — Это тело теперь всего лишь пустой сосуд. Ты охраняешь мертвого…

— Нет!

— В таком случае объясни, пожалуйста…

— Он — один из величайших героев Альвенмарка. Герои так не умирают. Не таким образом… Он не может просто так уйти. Так тихо. Как будто во сне… — Она больше не сдерживала слез. — Этого не может быть! — Девушка упрямо сжала кулаки. — Уходи! Твое присутствие мешает ему! Я знаю, он скоро вернется. И советую тебе выполнять его приказы! Чем заботиться о нем, позаботься лучше о пленных рыцарях. С ним все в порядке.

Над водой плясали сотни мотыльков. Они, должно быть, сидели на сухом островке посреди источника. Люк завороженно глядел на них, подобных ливню красок. Широкой струи воды, извергавшейся в пещеру из каменной пасти, так напугавшей его, они избегали. Казалось, их притягивал свет в глубине маленького озерца.

Мальчик поднял флягу и склонился у края дорожки, чтобы лучше видеть воду. На дне среди гальки лежал камень, от которого исходил мягкий свет, преломляемый подвижной поверхностью воды и расходившийся светлыми пятнами по потолку пещеры.

Танец мотыльков постепенно стих, они снова опустились на стены пещеры.

Люк осторожно вошел в ледяную воду и задержал дыхание. Ноги совершенно одеревенели. Он сжал зубы, а затем полностью погрузился в воду и нырнул за камнем.

Холод был просто убийственным и пронизывал до костей. Движения мальчика замедлились. Светящийся камень находился на расстоянии всего лишь ладони. Люку потребовалась вся сила воли, чтобы, работая руками и ногами, сделать последний рывок. Затем его пальцы обхватили камень — свет погас, и на него обрушилась темнота.

Судорога острым ножом вонзилась в икру ноги. Люк оттолкнулся от дна озерца. Разжал ладонь, в которой был камень: между пальцами потек бледный свет.

Отфыркиваясь, мальчик выплыл на поверхность озера и, постанывая от боли, выбрался на берег. Воздух был полон пляшущих мотыльков. Почти ничего не было видно.

Люк нащупал флягу. Наполнил ее, а затем побежал, преследуемый мотыльками. Точнее сказать, похромал, потому что режущая боль судороги все еще не отпускала его. Повязка на руке размоталась, и длинные льняные бинты свисали до земли.